Лидия его достала, старательно осмотрела и прощупала, но тщетно.
Никаких следов недавнего шва.
Лидия повесила шубу на место и одно за другим вынула три-четыре платья, небогатый гардероб мадам Берже.
Нет, ни в одно из них невозможно было зашить пачку банкнот.
Сердце у Лидии упало.
Она испугалась, что свекровь слишком хорошо спрятала деньги, ей их не найти.
И вдруг ее осенило.
Говорят, лучший тайник — самое заметное место, где никто не подумает искать.
Например, в рабочей корзинке, вроде той, что стоит у мадам Берже на столике подле кресла.
Лидия глянула на часы, время шло, нельзя здесь слишком задерживаться; приуныв, она стала рыться в корзинке.
Вот чулок, который штопает мадам Берже, ножницы, иголки, всякие обрезки, катушки бумажных и шелковых ниток.
А вот наполовину связанный черный шерстяной шарф, мадам Берже вязала его, чтобы накидывать на плечи, когда идет из флигеля в дом.
Среди катушек и белых и черных ниток Лидия с удивлением увидела одну с желтыми.
Интересно, зачем они свекрови?
А потом она случайно глянула на гардины, и сердце у нее екнуло.
Свет в комнату проникал только через стеклянную дверь, и одна пара гардин висела на этой двери, а другой завешена была дверь в гардеробную.
Мадам Берже очень гордилась этими гардинами, они принадлежали ее отцу, полковнику, и она помнила их с детства.
Роскошные, тяжелые, с ламбрекеном, отделанным бахромой и фестонами, были они из желтой камчатной ткани.
Лидия сперва подошла к тем, что висели на стеклянной двери, отвернула подпушку.
Они предназначались для более высокой комнаты, но у мадам Берже не хватило мужества их обрезать, и она внизу их подогнула.
Лидия тщательно просмотрела шов; строчила профессиональная портниха, и нитка уже выцвела.
Потом она посмотрела на гардины по обе стороны двери в гардеробную.
И у нее вырвался глубокий вздох.
В углу, у стены фасада, а значит, в самом темном, кусочек дюйма в четыре зашит был свежей ниткой, стало быть, недавно.
Лидия взяла из корзинки ножницы и быстро подпорола шов; сунула руку в отверстие и вытащила банкноты.
Спрятала деньги за пазуху, и ей потребовалось всего несколько минут, чтобы взять иголку, желтую нитку и все снова зашить.
Теперь никто не догадался бы, что в этом месте шов сделан заново.
Она осмотрела комнату — не осталось ли здесь следов ее пребывания.
Вернулась в дом, поднялась в ванную, разорвала деньги на мелкие кусочки, кинула в унитаз и спустила воду.
Потом сошла вниз, отодвинула засов на парадной двери и снова села за шитье… Сердце у нее готово было выскочить из груди, но насколько же легче стало на душе.
Пускай теперь приходит полиция, ничего они не найдут.
Вскоре вернулась мадам Берже.
Вошла в гостиную и опустилась на диван.
Усилие, которое она над собой сделала, измотало ее, и она совсем выдохлась.
Она осунулась и сейчас казалась старухой.
Лидия глянула на нее, но ничего не сказала.
Через несколько минут мадам Берже с усталым вздохом поднялась и пошла к себе.
Она сняла свой элегантный наряд и вернулась в войлочных шлепанцах и поношенном черном платье.
Несмотря на завитые волосы, помаду и румяна, она была сейчас похожа на старую поденщицу.
— Я займусь обедом, — сказала она.
— Помочь вам? — спросила Лидия.
— Нет, я предпочитаю побыть одна.
Лидия продолжала шить.
В домике стояла зловещая тишина.
Такая она была напряженная, что, когда недолго спустя Робер стал открывать замок своим ключом, звук этот показался Лидии грозным шумом.
Она стиснула руки, чтобы не расплакаться.
Войдя в дом, Робер, по обыкновению, негромко свистнул, и Лидия, овладев собой, вышла в коридор.
В руках у него было несколько газет.
— Я принес тебе вечерние газеты, — весело крикнул он.
— Они полны этим убийством.