Он прошел в кухню, где, он знал, найдет мать, и кинул газеты на стол.
Лидия прошла за ним.
Без единого слова Берже взяла одну газету и стала читать.
Заголовки набраны крупно.
Этой новости отвели первые полосы.
— Я заходил в бар Жожо.
Там только и разговору, что об этом убийстве.
Джордан был постоянным клиентом бара, его там все знают.
Я и сам с ним разговаривал в вечер убийства.
У него был неплохой день на скачках, и он всем ставил выпивку.
Робер болтал так непринужденно, естественно, будто ничто на свете его не тревожило.
Глаза его блестели, а всегда довольно бледные щеки слегка разрумянились.
Он был возбужден, но не выказывал ни малейшего волнения.
Стараясь, чтобы и ее голос звучал так же беззаботно, как его, Лидия спросила:
— Они уже кого-то подозревают в убийстве?
— Думают, это матрос.
Консьержка сказала, что она неделю назад видела, как Джордан возвратился домой с каким-то матросом.
Но, конечно, кто-то мог просто вырядиться матросом.
Полиция устраивает облавы на всех посетителей сомнительных баров на Монмартре.
Судя по виду кожи вокруг раны, ударили, похоже, с огромной силой.
Ищут рослого человека могучего сложения.
Известны, конечно, два-три боксера, о которых идет дурная слава.
Мадам Берже, ни слова не сказав, отложила газету.
— Обед будет готов через несколько минут, — сказала она.
— Лидия, ты скатерть постелила?
— Пойду постелю.
В дни, когда Робер бывал дома, обедали и ужинали в столовой, хотя это и хлопотней.
Но мадам Берже сказала:
— Нельзя жить как дикари.
Робер получил хорошее воспитание и привык, чтобы все делалось, как положено.
Робер пошел наверх переменить пиджак и надеть шлепанцы.
Мадам Берже не позволяла ему носить дома выходной костюм.
Лидия стала накрывать на стол.
И вдруг содрогнулась от ужаса, пораженная нежданной мыслью, и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
Ведь две ночи назад, как раз когда был убит Тедди Джордан, Робер разбудил ее среди ночи, попросил накормить его ужином и поспешил лечь с ней в постель.
Он кинулся к ней в объятия сразу после того, как совершил это чудовищное преступление; и источником его страсти, его ненасытного желания, его безумных ласк была пролитая им кровь.
«А если я той ночью зачала?»
Вниз по лестнице прошлепал Робер.
— Я готов, ма, — крикнул он.
— Иду.
Он вошел в столовую и сел на свое обычное место.
Вынул салфетку из кольца, разложил и взял ломоть хлеба с тарелки, на которую Лидия его положила.
— Ну как, наша старушка сегодня хорошо нас покормит?
Я нагулял отличный аппетит.
У Жожо я в обед только и съел, что сандвич.
Мадам Берже внесла супницу, села во главе стола и разлила всем троим бульон.
Робер был превосходно настроен.
Он весело болтал.
Но женщины едва отвечали.
С первым покончили.