На кровати валялась одежда Робера, и Лидия догадалась, что каждую вещь подвергли весьма тщательному осмотру.
Наконец тяжкое испытание окончено, комиссар принялся задавать Лидии вопросы, касающиеся гардероба мужа.
Отвечать было не трудно, весь-то гардероб Робера — две пары теннисных брюк, два костюма, кроме того, что на нем, смокинг да брюки гольф, и не было причины говорить неправду.
Когда обыск наконец завершился, шел уже восьмой час.
Но у комиссара оказалось и еще дело.
Он взял со стола сумочку Лидии, которую она принесла из кухни.
— Я беру ее с собой и ваши часы тоже, будьте добры, снимите их, мадам.
— Почему?
— У меня есть основания полагать, что они краденые.
Лидия растерянно на него уставилась.
Но тут вмешался полковник Легран:
— Вы не имеете права их забирать.
Ваш ордер на обыск в доме не дает вам разрешения уносить отсюда ни единой вещи.
Комиссар любезно улыбнулся.
— Совершенно верно, мосье, но я распорядился, и мой коллега привез соответствующее разрешение.
Комиссар протянул руку полицейскому, который уезжал в автомобиле, — теперь стало ясно, по какому делу, — и тот достал из кармана бумагу и подал комиссару.
А комиссар передал ее полковнику Леграну.
Полковник прочел ее и повернулся к Лидии.
— Придется вам выполнить требование комиссара.
Лидия сняла с руки часы.
Комиссар сунул их вместе с сумочкой к себе в карман.
— Если мои подозрения окажутся безосновательными, вам, конечно, все вернут.
Наконец все ушли, Лидия заперла за ними дверь на засов, и мадам Берже поспешила во флигель.
Лидия пошла за ней.
Увидев, что творится в комнате, мадам Берже вскрикнула:
— Скоты!
Она кинулась к гардинам.
Они лежали на полу.
Она увидела, что швы распороты, и у нее вырвался пронзительный вопль.
Она обратила к Лидии перекошенное от страха лицо.
— Не бойтесь, — сказала Лидия.
— Деньги они не нашли.
Я нашла их раньше и уничтожила.
Я знала, вы на это не решитесь.
Она протянула свекрови руку и помогла подняться.
Берже смотрела на Лидию во все глаза.
Они ни разу не заговаривали друг с другом о том, о чем каждая неотступно и мучительно думала эти двое суток.
Но теперь пришел конец.
Мадам Берже сильно, до боли стиснула руку Лидии и резко, напористо произнесла:
— Клянусь тебе всей силой моей любви к Роберу, не убивал он англичанина.
— Зачем так говорить, ведь вы, как и я, уверены, что он убил?
— Ты пойдешь против него?
— С чего вы взяли?
Зачем, по-вашему, я уничтожила деньги?
Вы, видно, совсем потеряли голову, вообразили, что полиция их не найдет.
Да разве опытный сыщик упустит такое подходящее для тайничка место?
Пальцы мадам Берже, впившиеся в руку Лидии, разжались.
Выражение лица ее изменилось, она громко всхлипнула.
Потом вдруг обняла Лидию, прижала к груди.
— Бедное мое дитя, какую беду, какое несчастье я навлекла на тебя.