Он раза три спрашивал дорогу и наконец оказался на улице Кампань Премьер.
Саймон жил в высоком закопченном доме, на ставнях кое-где облупилась краска и виднелось серое дерево.
Чарли сунул голову в каморку консьержки, и в нос шибануло таким затхлым, густым запахом еды и пота, что он едва устоял на ногах.
Старушонка в необъятных юбках, голова укутана грязным красным шарфом, скрипучим голосом сердито сказала ему, где живет Саймон, а на вопрос, дома ли он, предложила Чарли пройти да посмотреть самому.
Следуя старухиным объяснениям, он прошел через прошел через грязный двор и поднялся по узкой лестнице, где пахло застоялой мочой.
Саймон жил на третьем этаже и в ответ на звонок Чарли открыл дверь.
— Гм. А я все думал, куда ты подевался.
— Я помешал?
— Нет.
Входи.
Пальто лучше не снимай.
Здесь не очень-то тепло.
Что правда, то правда.
В комнате холодина.
Это была студия с большим, выходящим на север окном, с печкой, но Саймон, который, видимо, работал, так как стоящий посередине стол был завален исписанными листами, забыл поддержать огонь, и он едва тлел.
Саймон пододвинул к печке обшарпанное кресло и пригласил Чарли сесть.
— Я подкину угля.
Скоро станет теплей.
Сам я не чувствую холода.
Кресло со сломанной пружиной оказалось не слишком удобным.
Стены были грязно-серого цвета, похоже, их не красили годами.
Единственным украшением служили большущие карты, прикрепленные к стене канцелярскими кнопками.
Узкая железная кровать была не застелена.
— Консьержка еще сегодня не приходила, — сказал Саймон, заметив взгляд Чарли.
В комнате только и было, что большой поддержанный обеденный стол, за которым Саймон писал, несколько полок с книгами, у стола стул, какими пользуются в конторах, две или три табуретки и груды книг на них да еще кусок потертого ковра у кровати.
Безрадостный холодный зимний свет, проникавший сквозь северное окошко, делал убогое жилище еще безотрадней.
Таким неприветливым не показался бы даже зал ожидания третьего класса на захолустной станции.
Саймон пододвинул к печке стул и закурил трубку.
Далеко не дурак, он легко догадался, какое впечатление произвело на Чарли его жилище, и хмуро улыбнулся.
— Не больно роскошно?
А к чему она мне, роскошь?
— Чарли промолчал, и Саймон глянул на него холодно и презрительно.
— Здесь даже и неудобно, но удобство мне ни к чему.
Нельзя зависеть от удобств.
Это ловушка, в нее попались многие, кто мог бы быть поумнее.
Чарли иной раз вполне способен был разозлиться и сейчас не пожелал спустить Саймону эти бредни.
— Судя по твоему виду, ты устал, замерз и проголодался, старина.
Как насчет того, чтобы взять такси, махнуть в бар Ритц и, сидя в тепле, в удобных креслах, съесть яичницу с беконом?
— Иди к черту.
А куда ты дел Ольгу?
— Ее зовут Лидия.
Она пошла домой за зубной щеткой.
Она пробудет со мной в гостинице до моего отъезда.
— Ох, и чертовка она.
Малость зацепило, а?
— Молодые люди впились друг в друга глазами.
Потом Саймон подался вперед.
— Ты, часом, не влюбился?
— Ты зачем нас свел?
— Я думал, это будет забавно.