Сказал комиссару, что страстно влюблен в жену и больше всего боится, как бы она не узнала о его прошлом.
Ради нее, а также и ради себя самого и своей матери он твердо намерен впредь вести достойную жизнь порядочного человека.
Веселый толстяк все задавал вопрос за вопросом, но дружелюбно, сочувственно, и в мысль не придет, будто он желает тебе зла.
Он приветствовал добрые намерения Берже, поздравил его с женитьбой по любви на бедной девушке, понадеялся, что у них будут дети, а это не только украшение дома, но и утешение родителей.
Но он читал досье Берже; он знал, что в той истории с героином Берже несомненно был виновен, хотя суд и не пожелал его осудить, в тот день он знал также, что из посреднической фирмы Берже уволили и судебного преследования он избежал только благодаря матери, она возместила убытки, вернула присвоенные им деньги.
И, уверяя, будто после женитьбы он ведет честную жизнь, он солгал.
Комиссар поинтересовался, как у него с деньгами.
Берже признался, что он в стесненных обстоятельствах, но кое-что есть у матери, а сам он скоро наверняка получит работу, и тогда все будет порядке.
А деньги на карманные расходы?
Время от времени он по мелочам играет на скачках и подыскивает клиентов букмекерам, так он и с Джорданом подружился, и получает комиссионные.
А случается, и ходит с пустым кошельком.
«En effet, — сказал комиссар, — вы говорили, что накануне того дня, когда был убит Джордан, вы оказались без гроша и заняли у него пятьдесят франков».
«Он был хорош со мной.
Бедняга.
Мне будет его недоставать».
Комиссар смотрел на Берже своими дружелюбными блестящими глазами, и ему подумалось, что совсем он не гнусен.
Возможно ли это?
Да нет, чепуха.
Врет он, говоря, что порвал отношения с торговцами наркотиками.
Ведь ему нужны деньги, а там можно хорошо заработать; Берже вращался среди той самой публики, которая употребляет наркотики.
Комиссару казалось, хотя он и сам не знал, откуда у него такая мысль, что если Берже и не знает наверняка, кто убийца, то кого-то подозревает; конечно, он ничего не скажет, но если у него дома, в Нейи, найти героин, его можно будет и принудить.
Комиссар превосходно разбирался в людях и не сомневался, что ради спасения собственной шкуры Берже выдаст дружка.
Он решил задержать Берже в участке, и пускай в доме произведут обыск раньше, чем тот сумеет избавиться от всего, что там может храниться.
С этой же мыслью он спросил, где и в какое время был Берже в вечер убийства.
Тот сказал, что приехал из Нейи довольно поздно и пошел в бар Жожо; там было полно народу после скачек.
Его угостили стаканчиком-другим, а Джордан, у которого выдался удачный день, сказал, что заплатит за его ужин.
Он поел, послонялся по бару, но там было очень накурено, у него заболела голова, и он пошел пройтись по бульвару.
Потом около одиннадцати вернулся к Жожо и оставался там до последнего поезда метро в Нейи.
«Сказать по правде, вы отсутствовали достаточно долго, чтобы успеть убить англичанина», — шутливо заметил комиссар.
Берже расхохотался.
«Уж не собираетесь ли вы обвинить меня в этом?» — сказал он.
«Нет, в этом нет» — со смехом ответил комиссар Лукас.
«Поверьте, смерть Джордана для меня потеря.
Пятьдесят франков он мне одолжил за день до того, как его убили, но это не первые деньги, которые я у него занимал.
Может, оно и не очень по совести, но стоило ему выпить стаканчик-другой, и у него с легкостью можно было получить денежки».
«А все-таки в тот день он сорвал изрядный куш, и хотя уходил из бара не захмелевший, настроение у него было отличное.
И вы могли подумать, а не лучше ли разом заполучить несколько тысяч франков, чем изредка получать по полсотни».
Комиссар сказал это скорее из желания подразнить Берже, на самом деле он вовсе так не думал.
Но ему казалось, будет очень неплохо, если Берже испугается, что его подозревают в убийстве.
В этом случае он охотнее назовет виновника, если у него есть на этот счет свои соображения.
Берже вынул из кармана деньги и положил на стол.
Там не было и десяти франков.
«Вам не кажется, что, ограбь я беднягу Джордана, у меня в кармане было бы побольше денег?»
«Ничего мне не кажется, мой дорогой.
Я только отметил, что у вас было время убить Джордана и что деньги были бы вам очень кстати».
Берже ответил ему открытой обезоруживающей улыбкой.
«Не отрицаю ни того, ни другого», — сказал он.
«Буду с вами совершенно откровенен, — сказал комиссар.
— Я не думаю, будто Джордана убили вы, но уверен, что если вы и не знаете, кто убийца, то хотя бы кого-то подозреваете».
Берже это отрицал и, как комиссар ни настаивал, стоял на своем.