Чарли подозвал официанта и заказал бутылку шампанского, но тут же, поглядев на шестерых соседей по столу, распорядился по-другому:
— Две бутылки и стаканы.
Может быть, дамы и господа не откажутся выпить с нами.
Публика с благодарностью приняла предложение.
Принесли шампанское, Чарли наполнил стаканы, передал по кругу.
Все чокались, не скупились на заздравные тосты.
— Vive l'Entente Cordiale!
— A nos allies!
Все развеселились, исполнились дружелюбия.
Чарли блаженствовал.
Но он ведь пришел танцевать, и когда вновь заиграл оркестр, он поднял Лидию из-за стола.
Скоро танцевало уже много пар, и он заметил, сколько любопытных взглядов обращено на Лидию; должно быть, всей честной компании стало известно, кто она такая; для этих молодчиков и их подружек она представляла особый интерес, отчего Чарли почувствовал себя не в своей тарелке Лидия же, казалось, даже не замечала их взглядов.
Вскоре хозяин тронул ее за плечо.
— Мне надо сказать вам словечко, — шепнул он.
Лидия высвободилась из рук Чарли и, отойдя с толстяком в сторону, стала его слушать.
Чарли видел, что она испугана.
Тот, похоже, кого-то хотел ей показать — Чарли видел, она повернула голову, но за теснящимися танцующими парами ей ничего не удалось увидеть, и она прошла за хозяином в другой конец подвала.
Казалось, она совсем забыла про Чарли.
Слегка раздосадованный, он вернулся к столу.
Там удобно расположившиеся две пары попивали его шампанское, они сердечно его приветствовали.
Все уже держались без церемонии и спросили, куда он подевал свою подружку.
Он рассказал, что произошло.
Один из мужчин был невысокий крепыш с красной физиономией и роскошными усами.
Ворот распахнут, видна густо заросшая волосами грудь, да еще из-за удушающей жары он снял пиджак, закатал рукава рубашки, и оказалось, выше локтя руки сплошь в татуировке.
С ним сидела девица, должно быть, лет на двадцать его моложе.
Ее гладко прилизанные черные волосы были разделены посредине пробором и собраны на затылке в узел, лицо — точно белая маска — густо напудрено, губы ярко накрашены, щедро подведены глаза.
Крепыш подтолкнул ее локтем:
— Слышь, а чего б тебе не станцевать с англичанином?
Ты ж пила его игристое, верно я говорю?
— Я не против, — сказала она.
Танцуя, она так и льнула к Чарли.
Она была сильно надушена, но не настолько, чтобы не чувствовалось, что за ужином она ела что-то изрядно сдобренное чесноком.
Она зазывно улыбалась Чарли.
— До чего ж, видать, погряз в пороке наш красавчик-англичанин, — ворковала девица, извиваясь всем своим гибким телом, в черном, но пыльном бархатном платье.
— Почему вы так думаете? — улыбался Чарли.
— Быть с женой Берже — это разве не порок?
— Она моя сестра, — весело отозвался Чарли.
Девица сочла это верхом остроумия и, когда оркестр умолк и они вернулись к столу, повторила его слова в компании.
Такой ответ всех позабавил, и волосатый крепыш шлепнул Чарли по спине.
— Farceur, va.
Чарли вполне устраивало, что его принимают за шутника.
Успех был приятен.
Он понимал, что как любовник жены знаменитого убийцы он тут и сам вроде важной персоны.
Они подбивали его прийти еще разок.
— Только приходите один, — сказала девица, с которой он перед тем танцевал.
— Мы подберем вам девчонку.
На кой вам якшаться с этими русскими?
Французское вино — вот вам что надо.
Чарли заказал еще бутылку шампанского.
Он ничуть не пьянел, но был весел.