— Армия спасения для нас старается.
Я так думаю, что-нибудь да получится.
Чарли вынул из кармана бумажник.
— Вы, вероятно, не слишком богаты.
Я хотел бы немного помочь вам продержаться, пока не найдете работу.
— Вот это пригодится, — просияв, сказал старший.
— Армия спасения кормит и койку дает, а больше она ничего не может.
Чарли протянул им пятьсот франков.
— Отдайте парнишке, пускай хранит.
Он мастер зажать монету, что твой крестьянин, страх не любит выкладывать деньги, он какие-нибудь пять франков надолго растянет, почище любой старухи.
Все вместе они вышли из кафе и обменялись рукопожатиями.
За тот час, что они провели в кафе, два приятеля стали раскованней, но на улице опять оробели.
Казалось, они съежились, словно хотели стать как можно незаметней, и украдкой поглядывали по сторонам, будто боялись, что кто-нибудь сейчас на них набросится.
Плечом к плечу, с опущенными головами, они пошли прочь и наконец, быстро оглянувшись, скрылись за углом.
— Вероятно, я просто предубежден, но, должен признаться, мне было не по себе в их обществе, — сказал Чарли.
Лидия не отозвалась.
В молчании шли они по бульвару, в молчании обедали.
Лидия была погружена в свои мысли. Чарли догадывался, о чем они, и чувствовал, что разговор о пустяках она поддерживать не станет.
Да ему и самому было о чем подумать.
Недавняя беседа с двумя каторжниками, вопросы, которые им задавала Лидия, воскресили подозрения, которые посеял у него в душе Саймон, и хотя он пытался их отмести, они затаились в глубине сознания, точно затхлый запах давно запертой комнаты, который не в силах развеять никакой сквозняк.
Ему было неприятно, скорее не потому, что он не желал, чтоб его дурачили, а потому, что не хотелось думать, будто Лидия лгунья и лицемерка.
— Я хочу пойти повидать Саймона, — сказал он, когда они кончили с обедом.
— Я приехал в Париж главным образом, чтобы побыть с ним, а мы толком и не виделись.
Надо хотя бы пойти попрощаться с ним.
— Да, конечно, надо.
Чарли собирался еще и вернуть Саймону статью и газетные вырезки, которые тот давал ему читать.
Все это лежало у него в кармане.
— Если вы хотите провести вечер со своими русскими друзьями, я сперва завезу вас к ним.
— Нет, я вернусь в гостиницу.
— Боюсь, я приду поздно.
Вы ведь знаете, какой Саймон, когда разговорится.
Вам одной не будет скучно?
— Я не привыкла к такому вниманию, — улыбнулась Лидия.
— Нет, мне скучно не будет.
Мне не часто удается побыть одной.
Посидеть в одиночестве и знать, что никто не войдет… да большей роскоши и представить нельзя.
Они расстались, и Чарли направился к Саймону.
Он знал, в такое время он скорее всего застанет приятеля дома.
Он позвонил, и Саймон открыл дверь.
Он был в пижаме, в халате.
— Привет!
Я так и думал, тебя может занести.
Мне утром не надо было выходить, и я не одевался!
Он не брился и, похоже, не мылся тоже.
Длинные прямые волосы встрепаны.
В тусклом свете, что просачивался в комнату через глядящее на север окно, его беспокойные сердитые глаза на бледном худом лице казались угольно-черными, под глазами залегли густые тени.
— Садись, — продолжал он.
— У меня сегодня в камине огонь вовсю и здесь тепло.
И вправду было тепло, но комната оставалась все такая же заброшенная, безрадостная, неприбранная.
— Твой роман по-прежнему в разгаре?