Если Малыш из Фрио совершил когда-нибудь доброе дело, если в сердце его шевельнулось когда-нибудь великодушное чувство, это случилось именно в этот день. Вот каким образом это произошло.
Человеку, потерпевшему неудачу в любви, никогда не следует вдыхать аромат цветов ратамы.
Они опасно возбуждают память.
Однажды в декабре в округе Фрио одно дерево ратамы стояло в полном цвету: зима была теплая, точно весна.
Мимо этого дерева ехал Малыш из Фрио со своим клевретом и товарищем по убийствам Фрэнком-Мексиканцем.
Малыш остановил своего мустанга, но остался в седле, задумчивый и нахмуренный, зловеще прищурив глаза.
Слабый, сладкий аромат затронул какие-то фибры в нем, проникнув сквозь сковывавшую его броню из льда и железа.
-- Не понимаю, о чем это я думаю, Мекс, -- сказал он своим обычным мягким и певучим голосом. -- Как это я мог забыть про один рождественский подарок?
Завтра ночью я поеду и застрелю Мэдисона Лэна в его собственном доме.
Он отбил у меня мою девушку. Розита вышла бы за меня, не встань он между нами.
Сам не понимаю, как я это откладывал до сих пор.
-- А, ерунда, Малыш! -- сказал Мексиканец. -- Не говори вздора.
Ты знаешь, что завтра нельзя будет и на милю подъехать к дому Мэда Лэна.
Я видел третьего дня старика Аллена и он сказал мне, что у Мэда на Рождестве будут гости.
Помнишь, как ты испортил торжество в день свадьбы Мэда, и какие ты посылал угрозы?
Неужели ты думаешь, что Мэд Лэн не держит теперь ухо востро в предположении, что некто мистер Малыш может незванно появиться среди гостей?
Тошно слушать, Малыш, такие речи.
-- Я поеду, -- спокойно повторил Малыш, -- на праздник к Мэдисону Лэну и убью его.
Мне давно надо было сделать это.
Знаешь, Мекс, ровно две недели назад я видел во сне, что я женат на Розите, а не он; и мы жили вместе в доме, и я видел, как она мне улыбается... и -- проклятье, Мекс! -- она досталась ему! но зато он будет моим, -- да, сударь, она стала его в канун Рождества, и в этот же день он будет моим.
-- Есть ведь и другие способы самоубийства, -- посоветовал Мексиканец. -- Почему бы тебе просто не отдаться в руки шерифу?
-- Он будет моим, -- сказал Малыш.
Канун Рождества наступил; воздух был мягок, точно в апреле.
Быть может, был отдаленный намек на мороз, но он только пощипывал, как сельтерская вода, и в воздухе носился легкий запах поздних полевых цветов и мескитной травы.
Вечером все пять или шесть комнат ранчо ярко осветились.
В одной из комнат горела елка: у Лэнов был трехлетний сынишка и ожидалось человек двенадцать или более гостей с ближайших ранчо.
Когда стемнело, Мэдисон Лэн отозвал в сторону Джима Бэлчэра и еще троих ковбоев, служивших у него на ранчо.
-- Слушайте, ребята, -- сказал Лэн, -- держите ухо востро.
Ходите вокруг дома и наблюдайте зорко за дорогой.
Все вы знаете Малыша из Фрио, как его теперь зовут; если вы его увидите, откройте по нему огонь без всяких предисловий.
Я не очень-то боюсь, что он явится сюда, но Розите страшно.
Она боится этого каждое Рождество, с тех пор как мы женаты.
Вскоре приехали гости, в таратайках и верхами, и начали располагаться в комнатах.
Вечер проходил весело.
Гости с удовольствием ели отличный ужин, приготовленный Розитой, и похваливали хозяйку, а затем разбрелись группами по комнатам и по широкой галерее, куря и болтая.
Елка, разумеется, привела в восторг малышей; в особенности они обрадовались, когда появился рождественский дед, с великолепной белой бородой, одетый в белый мех, и начал раздавать игрушки.
-- Это мой папа, -- объявил шестилетний Билли Сэмпсон, -- я видел, как он одевался.
Беркли, овчар, старый приятель Лэна, остановил Розиту, когда она шла мимо него по галерее, где он сидел и курил.
-- Ну, что же, миссис Лэн, -- сказал он, -- вы, надеюсь, перестали теперь каждое Рождество бояться этого парня, Мак-Роя, не правда ли?
Мы как раз толковали об этом с Мэдисоном.
-- Почти, -- улыбаясь, ответила Розита, -- но я все-таки иногда нервничаю.
Никогда не забуду я этого ужаса, когда он чуть не убил нас.
-- Это самый безжалостный негодяй в мире, -- сказал Беркли. -- Всем жителям округа следовало бы подняться и устроить на него облаву, как на волка.
-- Он совершил ужасные преступления, -- сказала Розита, -- но... я... не знаю.
Я думаю, что в каждом человеке где-то в глубине души таится крупица добра.
Он не всегда был злодеем -- я это знаю.
Розита вышла в коридор между комнатами.
Рождественский дед, в бороде и мехах, как раз проходил мимо.
-- Я слышал в окно, что вы говорили, миссис Лэн, -- сказал он. -- В тот момент я только что опустил руку в карман, чтобы вынуть рождественский подарок вашему мужу.
Но вместо этого я оставил вам подарок Он там, в комнате направо.