Он быстро взглянул на нее.
- Кто тебе сказал?
- Джун.
- А она откуда знает?
Ирэн ничего не ответила.
Сбитый с толку, смущенный, он сказал:
- Прекрасная работа для Боснии; он сделает на ней имя.
Джун все тебе рассказала?
- Да.
Снова наступило молчание, затем Сомс спросил:
- Тебе, наверно, не хочется переезжать?
Ирэн молчала.
- Ну, я не знаю, чего ты хочешь.
Здесь тебе тоже не по душе.
- Разве мои желания что-нибудь значат?
Она взяла вазу с розами и вышла из комнаты.
Сомс остался за столом.
И ради этого он подписал контракт на постройку дома?
Ради этого он готов выбросить десять тысяч фунтов?
И ему вспомнились слова Боснии:
"Уж эти женщины!"
Но вскоре Сомс успокоился.
Могло быть и хуже.
Она могла вспылить.
Он ожидал большего.
В конце концов получилось даже удачно, что Джун первая пробила брешь.
Она, должно быть, вытянула признание у Боснии; этого следовало ждать.
Он закурил папиросу.
В конце концов, Ирэн не устроила ему сцены.
Все обойдется - это самая хорошая черта в ее характере: она холодна, зато никогда не дуется.
И, пустив дымом в божью коровку, севшую на полированный стол, он погрузился в мечты о доме.
Не стоит волноваться; он пойдет сейчас к ней - и все уладится.
Она сидит там во дворике, под японским тентом, в руках у нее вязанье.
Сумерки, прекрасный теплый вечер...
Джун действительно явилась в то утро с сияющими глазами и выпалила:
- Сомс молодец!
Это именно то, что Филу нужно!
И, глядя на непонимающее, озадаченное лицо Ирэн, она пояснила:
- Да ваш новый дом в Робин-Хилле.
Как?
Вы ничего не знаете?
Ирэн ничего не знала.
- А! Мне, должно быть, не следовало рассказывать? - и, нетерпеливо взглянув на свою приятельницу, Джун добавила: - Неужели вам все равно?
Ведь я только этого и добивалась. Фил только и ждал, когда ему представится такая возможность.
Теперь вы увидите, на что он способен, - и вслед за этим она выложила все.
Став невестой, Джун как будто уже меньше интересовалась делами свой приятельницы; часы, которые они проводили вместе, посвящались теперь разговорам о ее собственных делах; и временами, несмотря на горячее сочувствие к Ирэн, в улыбке Джун проскальзывали жалость и презрение к этой женщине, которая совершила такую ошибку в жизни - такую громадную, нелепую ошибку.
- И отделку дома он ему тоже поручает - полная свобода.
Замечательно! - Джун расхохоталась, ее маленькая фигурка дрожала от радостного волнения; она подняла руку и хлопнула ею по муслиновой занавеске.
- Знаете, я просила даже дядю Джемса...
- Но неприятные воспоминания об этом разговоре заставили ее замолчать; почувствовав, что Ирэн не отзывается на ее радость, Джун скоро ушла.