Лицо Ирэн сразу омрачилось, и даже Джемс почувствовал, какое напряжение сковало ее тело под мягким покровом шелка и кружев.
Эффект, произведенный этими словами, испугал его самого, и, как большинство людей не храброго десятка, он сразу же для большей убедительности, перешел в наступление.
- Вы вечно сидите дома.
Почему бы, например, вам не проехаться с нами в Харлингэм?
Или не сходить в театр?
В ваши годы надо всем интересоваться.
Вы же молодая женщина!
Лицо Ирэн еще более омрачилось; Джемсу стало совсем не по себе.
- Впрочем, кто вас знает, - сказал он, - мне никогда ничего не рассказывают.
Сомс должен сам о себе позаботиться.
А если не может, пусть на меня не рассчитывает - вот и все.
Прикусив кончик указательного пальца, он бросил на невестку холодный, испытующий взгляд.
Ее глаза, темные и глубокие, так твердо смотрели на него, что он запнулся и почувствовал легкую испарину.
- Ну, мне надо идти, - сказал он после короткой паузы и секундой позже поднялся с удивленным видом, словно ждал, что его будут удерживать.
Он протянул Ирэн руку и позволил проводить себя до дверей и выпустить на улицу.
Нет, не нужно звать кэб, он прогуляется пешком, пусть Ирэн передаст привет Сомсу, а если ей захочется немного развлечься, что ж, он в любой день поедет с ней в Ричмонд.
Джемс пришел домой и, поднявшись к себе, разбудил Эмили, впервые за сутки забывшуюся сном, чтобы сказать ей, что семейные дела Сомса, кажется, идут неважно; обсуждение этой темы заняло у Джемса полчаса, а затем, заявив, что не сможет сомкнуть глаз всю ночь, он повернулся на другой бок и сейчас же захрапел.
В доме на Монпелье-сквер Сомс, выйдя из верхней комнаты, стоял незамеченный на лестнице и смотрел, как Ирэн разбирает письма, полученные с последней почтой.
Она вернулась в гостиную, но сейчас же вышла оттуда и остановилась в дверях, словно прислушиваясь к чему-то.
Затем стала тихо подниматься по лестнице, держа на руках котенка.
Он видел ее лицо, склонившееся над котенком, который с мурлыканьем терся об ее шею.
Почему она никогда не смотрит так на него?
Вдруг она заметила Сомса, и выражение ее лица сейчас же изменилось.
- Есть для меня письма? - спросил он.
- Три.
Сомс посторонился, а Ирэн прошла в спальню, не сказав больше ни слова.
VII ПРЕГРЕШЕНИЕ СТАРОГО ДЖОЛИОНА
В тот же самый день старый Джолион ушел с крикетграунда с твердым намерением отправиться домой.
Но, не дойдя и до Гамильтон-Террес, раздумал и, подозвав кэб, велел отвезти себя на Вистариа-авеню.
В голове у него созрело решение.
Последнюю неделю Джун почти не бывала дома; она уже давно не баловала его своим обществом, точнее говоря, с того самого дня, как состоялась ее помолвка с Босини.
Старый Джолион не просил Джун побыть с ним.
Не в его привычках просить людей о чем-нибудь!
Голова ее была занята только Босини и его делами. Старый Джолион остался один с оравой слуг в громадном доме - и ни души рядом, с кем можно бы перекинуться словом за весь долгий день.
Клуб его был временно закрыт; правления компаний, где он состоял директором, не заседали на каникулах, поэтому в Сити делать было нечего.
Джун настаивала, чтобы он уехал из города; сама же ехать не хотела, потому что Босини оставался в Лондоне.
Но куда он денется без нее?
Не ехать же одному за границу; море он не переносит из-за печени; об отелях противно и думать.
Роджер ездит на воды, но он не намерен на старости лет заниматься такими глупостями: все эти новомодные курорты - чистейшая ерунда!
Такими изречениями старый Джолион прикрывал свое угнетенное состояние духа, прячась от самого себя; морщины около его рта залегли глубже, в глазах с каждым днем все больше и больше сквозила печаль, так несвойственная лицу, в котором прежде было столько воли и спокойствия.
Итак, в этот день он отправился в Сент-Джонс-Вуд, где золотые брызги света дрожали на зеленых шапках акаций перед скромными домиками, где летнее солнце, словно в буйном веселье, заливало маленькие сады; старый Джолион с интересом смотрел по сторонам - он находился в той части города, куда Форсайты заходят, не скрывая своего неодобрения, но с тайным любопытством.
Кэб остановился перед маленьким домиком, судя по его неопределенно бурому цвету, давно не знавшим ремонта.
Вход с улицы был через калитку, как у деревенских коттеджей.
Старый Джолион вышел из кэба с чрезвычайно спокойным видом; его массивная голова с длинными усами, с прядью седых волос, видневшейся из-под полей очень высокого цилиндра, была гордо поднята; взгляд твердый, немного сердитый.
Вот до чего его довели!
- Миссис Джолион Форсайт дома?
- Дома, сэр. Как прикажете доложить, сэр?
Старый Джолион не вытерпел и подмигнул маленькой служанке, говоря ей свое имя.
"Ну и лягушонок!" - пронеслось у него в голове.
Он, прошел за ней через темную переднюю в небольшую гостиную, где стояла мебель в ситцевых чехлах; служанка предложила ему кресло.