О самом Босини Бейнз отзывался тепло, но с некоторым состраданием:
- Байронизм он унаследовал от отца.
Да вот посудите сами: отказался от работы у меня в конторе, где столько возможностей; бродил шесть месяцев с мешком за плечами, а зачем? Изучал иностранную архитектуру; иностранную, видите ли!
На что он рассчитывал?
И вот вам: талантливый молодой человек, а не может заработать и сотни в год!
Лучше этой помолвки для него ничего не придумаешь, это его подтянет: ведь он принадлежит к тому сорту людей, которые спят днем, а работают ночью, и только потому, что не приучены к порядку; но ничего дурного в нем нет - решительно ничего дурного.
Старик Форсайт очень богатый человек!
Мистер Бейнз был чрезвычайно любезен с Джун, которая в те дни часто бывала у него на Лаундес-сквер.
- Постройка мистера Сомса - какой у него блестящий, деловой ум! - так вот, эта постройка - именно то, что Филу нужно, - говорил он Джун. - Теперь уж вам не придется так часто видеться с ним, милая барышня.
Уважительные причины, весьма уважительные.
Молодому человеку надо пробивать себе дорогу в жизни.
В его годы я работал не покладая рук.
Бывало, жена говорит мне:
"Бобби, ты совсем заработался, подумай о своем здоровье", но я себя не жалел!
Джун жаловалась, что жених не может урвать время, чтобы заглянуть на Стэнхоп-Гейт.
Когда Босини впервые после долгого перерыва пришел к Джун, они не побыли вдвоем и четверти часа, как приехала миссис Септимус Смолл - великая мастерица на такие случайные совпадения.
Босини сейчас же встал и, согласно предварительному уговору, перешел в маленький кабинет, чтобы там переждать миссис СМОЛА.
- Ах, милочка, - начала тетя Джули, - он так похудел!
Мне часто приходилось замечать это за женихами; ты последи за ним.
Есть такой мясной экстракт Барлоу; дяде Суизину он прекрасно помог.
Джун, с сердито подергивающимся личиком, вытянулась во весь свой крохотный рост перед камином - она рассматривала несвоевременный приезд тетки как личное оскорбление - и ответила презрительно:
- Это потому, что он много работает; люди, которые способны на что-нибудь дельное, никогда не бывают толстыми!
Тетя Джули надула губы; сама она всегда отличалась худобой, и единственным удовольствием, которое ей удавалось извлекать из этого обстоятельства, была возможность страстно мечтать о полноте.
- По-моему, - грустно сказала она, - ты не должна позволять, чтобы его звали "пиратом", это может показаться странным, ведь он будет строить дом для Сомса.
Я надеюсь, что он отнесется к своей работе со вниманием; это так важно для него, ведь у Сомса прекрасный вкус!
- Вкус! - воскликнула Джун, вспыхнув. - Нет у него никакого вкуса ни у него, ни у кого другого в нашей семье!
Миссис Смолл остолбенела.
- У дяди Суизина, - сказала она, - всегда был прекрасный вкус!
И у самого Сомса очаровательный домик; ты же не станешь отрицать это!
- Гм! - вырвалось у Джун. - Только потому, что там Ирэн!..
Тетя Джули попыталась сказать что-нибудь приятное:
- А Ирэн довольна, что они переезжают за город?
Джун смотрела так пристально, как будто из глаз ее вдруг глянула совесть; потом это прошло, и взгляд Джун стал еще более пристальным, словно ей удалось смутить свою совесть.
Она ответила высокомерно:
- Конечно довольна, а почему бы нет?
Миссис Смолл забеспокоилась.
- Не знаю, - сказала она, - может быть, Ирэн не захочется покидать своих друзей.
Дядя Джемс говорит, что у нее мало интереса к жизни.
Мы считаем, то есть Тимоти считает, что ей надо побольше выезжать.
Ты, наверное, будешь скучать без нее!
Джун завела руки за голову.
- Мне бы очень хотелось, - крикнула она, - чтобы дядя Тимоти поменьше говорил о том, что его совершенно не касается!
Тетя Джули вытянулась во весь рост.
- Он никогда не говорит о том, что его не касается, - ответила она.
Джун сразу же почувствовала угрызения совести, подбежала к тетке и расцеловала ее.
- Простите меня, тетечка; только оставьте вы Ирэн в покое.
Тетя Джули не смогла больше придумать ничего такого, что можно было бы сказать на эту тему, и умолкла; собравшись уходить, она застегнула на груди черную шелковую пелеринку и взяла свой зеленый ридикюль.
- А как себя чувствует дедушка? - спросила она уже в холле.
- Ему, должно быть, тоскливо одному, ты ведь теперь все время с мистером Босини.
- Она нагнулась к внучке, с жадностью поцеловала ее и удалилась мелкими, семенящими шажками.