Дальше они шли молча, и только у самой станции Сомс спросил:
- Когда вы думаете кончить?
- К концу июня, если вы действительно хотите поручить мне и отделку.
Сомс кивнул.
- Но вы, конечно, сами понимаете, - сказал он, - что дом обходится мне гораздо дороже, чем я рассчитывал.
Не мешает вам также знать, что я мог бы отказаться от постройки, но не в моих правилах бросать начатое дело!
Боснии промолчал.
И Сомс покосился на него с выражением какой-то собачьей злости в глазах, ибо, несмотря на всю его утонченность и высокомерную выдержку денди, квадратная челюсть и линия рта придавали ему сходство с бульдогом.
Когда в тот же вечер Джун приехала к семи часам на Монпелье-сквер, горничная Билсон сказала ей, что мистер Босини в гостиной, миссис Сомс одевается и сейчас сойдет.
Она доложит ей, что мисс Джун приехала.
Но Джун остановила ее.
- Ничего, Билсон, - сказала она.
- Я пройду в комнаты.
Не торопите миссис Сомс.
Джун сняла пальто, а Билсон, даже не открыв перед ней дверь в гостиную, с понимающим видом убежала вниз, в кухню.
Джун задержалась на секунду перед небольшим старинным зеркалом в серебряной раме, висевшим над дубовым сундучком, - стройная, горделивая фигурка, решительное личико, белое платье, вырезанное полумесяцем вокруг шеи, слишком тоненькой для такой копны золотисто-рыжих вьющихся волос.
Она тихонько открыла дверь в гостиную, чтобы захватить Босини врасплох.
В комнате плавал сладкий, душный запах цветущих азалий.
Джун глубоко вдохнула аромат и услышала его голос не в самой комнате, а где-то совсем близко:
- Мне так хотелось поговорить с вами, а теперь уже нет времени!
Голос Ирэн ответил:
- А за обедом?
- Как можно говорить, когда...
Первой мыслью Джун было уйти, но вместо этого она прошла через всю комнату к стеклянной двери, выходившей во дворик.
Запах азалий шел оттуда, и спиной к Джун, низко склонясь над золотисто-розовыми цветами, стояли ее жених и Ирэн.
Молча, но не чувствуя ни малейшего стыда, с пылающим лицом и горящими гневом глазами девушка смотрела на них.
- Приезжайте в воскресенье одна, я покажу вам дом.
Джун видела, как Ирэн взглянула на него поверх азалий.
Это не был взгляд кокетки - нет, Джун уловила в нем нечто худшее для себя: так могла смотреть только женщина, боявшаяся сказать своим взглядом слишком много.
- Я обещала поехать кататься с дядей...
- С тем толстым?
Пусть привезет вас в Робин-Хилл; каких-нибудь десять миль - и лошади его промнутся.
- Бедный дядя Суизин!
Запах азалий повеял Джун в лицо; она почувствовала дурноту и головокружение.
- Приезжайте! Я прошу вас!
- Зачем?
- Мне нужно, чтобы вы приехали, я думал, что вы хотите помочь мне.
Девушке показалось, что ответ прозвучал так мягко, словно это затрепетали цветы:
- Я и хочу помочь!
Джун шагнула в открытую дверь.
- Как здесь душно! - сказала она.
- Я задыхаюсь от этого запаха!
Ее глаза, гневные, смелые, смотрели им прямо в лицо.
- Вы говорили о доме?
Я его еще не видела, давайте поедем в воскресенье!
Румянец сбежал с лица Ирэн.
- В воскресенье я поеду кататься с дядей Суизином, - ответила она.
- С дядей Суизином!
Вот еще.
Его можно отставить!