- Она, кажется, совсем тебя покорила, - протянула из своего угла тетя Эстер.
Когда кто-нибудь нападал на Суизина, он прекрасно все слышал.
- Что такое?
Я сумею... отличить... хорошенькую... женщину от дурнушки и заявляю, что среди нашей молодежи для нее нет достойного человека; может быть... ты знаешь такого... ну... может быть... ты знаешь?
- А, - протянула тетя Эстер, - спроси Джули!..
Однако еще задолго до Робин-Хилла Суизин, не привыкший к таким прогулкам, почувствовал неодолимую сонливость; он правил с закрытыми глазами, и только благодаря многолетней выдержке его высокая статная фигура не клонилась набок.
Боснии, поджидавший их, вышел навстречу, и все трое направились к дому. Суизин впереди, поигрывая тяжелой тростью с золотым набалдашником, которую Адольф сунул ему в руку, ибо езда в экипаже сказывалась на коленях Суизина.
Он надел меховое пальто, предвидя, что в недостроенном доме будут гулять сквозняки.
Лестница великолепная! Как во дворце!
Не мешало бы здесь поставить какую-нибудь статую!
Он остановился как вкопанный между колоннами внутреннего дворика и с недоумевающим видом поднял трость.
- А здесь что будет, в этом вестибюле, или как это называется?
- Суизин взглянул на стеклянный потолок, и вдруг его осенило: - А-а! бильярдная!
Услышав, что здесь будет мощеный двор с клумбой посередине, он повернулся к Ирэн:
- Загубить столько места под цветы?
Послушайтесь моего совета и поставьте здесь бильярд!
Ирэн улыбнулась.
Она подняла вуаль, повязав ее вокруг лба, как монашескую косынку, и темные глаза, улыбавшиеся из-под белой вуали, показались Суизину еще более очаровательными.
Он кивнул.
Он знает, что Ирэн последует его совету.
Мало что найдя сказать о гостиной и столовой, Суизин отметил лишь, что комнаты эти "поместительные", зато пришел в восторг - насколько ему позволяло чувство собственного достоинства - от винного погреба, куда он спустился по каменным ступенькам вслед за Босини, освещавшим путь фонарем.
- Здесь хватит места для шести - семисот дюжин, - сказал Суизин, солидный погребок!
Босини выразил желание показать им дом с опушки рощицы под откосом, но Суизин решительно остановился.
- Отсюда тоже прекрасный вид, - сказал он, - у вас тут найдется что-нибудь вроде стула?
Стул принесли из палатки Босини.
- Вы ступайте, - кротко сказал он, - ступайте вдвоем!
А я посижу здесь, полюбуюсь видом.
Суизин сел под дубом, на солнышке: квадратный, прямой, он вытянул одну руку, опиравшуюся на трость, другую положил на колени; меховое пальто нараспашку, плоские поля цилиндра, как кровля, нависшая над бледным квадратом его лица; взгляд неподвижный, пустой, устремленный на расстилавшийся перед ним вид.
Суизин закивал головой, глядя, как они идут полем внизу.
В сущности говоря, нечего жалеть, что его оставили одного посидеть спокойно и подумать.
Воздух был мягкий, на солнце не очень припекало, вид отсюда прекрасный, замеча...
Его голова склонилась немного набок. Он встрепенулся и подумал: "Странно!
Я, кажется..."
Они машут ему снизу!
Он поднял руку и тоже помахал им.
"Вон куда забрались, вид заме..."
Голова у него склонилась влево; он снова встрепенулся; голова склонилась вправо и так и осталась: он спал.
И спящий Суизин, страж на вершине холма, царил над, этим видом - замечательным! - как некое изваяние, высеченное художником в далекие языческие времена по заказу первобытного Форсайта в знак торжества духа над материей!
И все его бесчисленные предки, которые по воскресным дням выходили, бывало, подбоченясь, окинуть свои поля взглядом серых неподвижных глаз, таивших захватнический инстинкт, инстинкт обладания, исключавший все интересы, кроме своих собственных, - все эти бесчисленные поколения, казалось, собрались вокруг Суизина на вершине холма.
Но жадный форсайтский дух Суизина бодрствовал; он пустился в далекое странствование по неведомым чащам фантазии, вслед за теми двумя, посмотреть, что они делают в роще - в той роще, которую Весна наполнила запахом земли и набухающих почек, пением птиц без числа, полчищем колокольчиков и нежной молодой травы, золотом! солнца, разлившимся по верхушкам деревьев; посмотреть, как те двое идут рядом, плечо к плечу, по узкой тропинке, идут так близко, что то и дело касаются друг друга; заглянуть в темные глаза Ирэн, от которых Весна, словно от воришек, не уберегла своего сердца.
И дух его, как незримый страж, останавливался вместе с ними взглянуть на мертвый пушистый комочек крота, серебристую шкурку которого еще не тронули ни роса, ни дождь; посмотреть на склоненную голову Ирэн, на ее мягкие, подернувшиеся грустью глаза; на молодого человека, не сводившего с нее пристального, странного взгляда.
Дух Суизина шел с ними дальше, через вырубку, расчищенную топором дровосека, по смятому ковру колокольчиков, мимо срубленного дерева, лежавшего рядом с зияющим раной пнем.
Вместе с ними перелез через упавший ствол и отправился дальше, к опушке, откуда открывалась неведомая страна, издалека славшая им свое "ку-ку! ку-ку!"
Молча стоит он рядом с ними, встревоженный их молчанием!
Очень странно, очень подозрительно!
Потом назад, словно виноватый, через рощицу, назад к вырубке, все еще молча, среди пения птиц, не затихавших ни на минуту, среди буйных запахов... гм! чем это пахнет? Похоже на ту травку, которую кладут в...
Нажал к стволу, лежавшему поперек тропинки. А потом дух Суизина - невидимый, тревожный - носится, стараясь прошуметь крыльями у них над головой, видит, как она встает на упавшее дерево, ее прекрасное тело чуть покачивается, она улыбается молодому человеку, а он смотрит на нее странными, сияющими глазами; вот она скользит а! падает ему на грудь - а-ах! ее мягкое теплое тело в его объятиях, лицо прячется от его губ; поцелуй; она отпрянула назад; возглас:
"Вы же знаете, я люблю вас!"
Она знает - вот как?
Любовь!