Ха!
Суизин проснулся, чувствуя себя совершенно разбитым.
Во рту неприятный вкус.
Где это он?
Ах черт!
Заснул!
Ему снился какой-то новый суп, пахнувший мятой.
Где эти двое? Куда они забрались?
Левая нога у него затекла.
- Адольф!
Этого бездельника тоже нет; бездельник спит где-нибудь!
Он вытянулся во весь рост, квадратный, массивный в меховом пальто, тревожно посмотрел вниз, на поле, и вскоре увидел их.
Ирэн шла впереди; этот молодчик - как его прозвали? "пират"? - с унылым видом плелся сзади: ему, должно быть, здорово влетело.
Поделом! Нечего было таскать ее бог знает куда, чтобы посмотреть на дом!
На любой дом лучше всего смотреть с лужайки.
Они заметили его.
Он поднял руку и судорожно замахал им.
Но они остановились.
Зачем остановились? О чем они говорят, говорят без конца?
Вот опять пошли.
Она, должно быть, отчитывает его, у Суиэина нет на этот счет никаких сомнений: за такой дом следует отчитать - экая уродина, он таких домов и не видывал.
Суизин воззрился на их лица белесыми неподвижными глазами.
У этого молодчика очень странный вид!
- Ничего хорошего у вас не получится! - брюзгливо сказал он, показывая на дом. - Слишком новомодно!
Босини посмотрел на Суизина, как будто не слыша его слов. И Суизин впоследствии описал его тете Эстер так: "Экстравагантная личность! Весьма странная манера смотреть на своего собеседника... Корявый субъект!"
Что дало ему повод к таким психологическим прозрениям, Суизин не сказал; возможно, виной тому были крутой лоб, выдающиеся скулы и подбородок Босини или какое-то голодное выражение его лица, что в корне расходилось с представлением Суизина о той спокойной сытости, которая является неотъемлемым качеством истого джентльмена.
Он оживился при упоминании о чае.
Правда, чай презренный напиток Джолион торговал чаем и нажил на нем большие деньги, - но теперь, чувствуя жажду и неприятный вкус во рту, Суизин был готов пить все что угодно.
Ему очень хотелось рассказать Ирэн, какой у него неприятный вкус во рту - она всегда ему сочувствует, - "но говорить на такие темы не принято; он провел языком по деснам и легонько прищелкнул им о небо.
В углу палатки Адольф возился с чайником, склонив над ним свои кошачьи усы.
Как только они вошли, он оставил чайник и занялся бутылкой шампанского.
Суизин улыбнулся и, кивнув в сторону Босини, сказал:
- Да вы настоящий Монте-Кристо!
Этот знаменитый роман, одна из пяти-шести книг, прочитанных Суизином, произвел на него неизгладимое впечатление.
Взяв со стола бокал, Суизин отставил руку, разглядывая вино на свет: хоть он и чувствует сильную жажду, но всякую бурду пить не станет!
Затем, поднеся бокал к губам, сделал глоток.
- Хорошее вино, - сказал он наконец, водя бокалом перед самым носом, - но далеко до моего Хайдсика!
В эту минуту у него и мелькнула мысль, которую позднее, уже у Тимоти, он изложил так:
- Ни капельки бы не удивился, если бы мне сказали, что этот архитектор неравнодушен к миссис Сомс!
И с этих пор его белесые круглые глаза уже не покидало выражение любопытства, рожденного таким интересным открытием.
- Он смотрел на нее как собачонка, - рассказывал Суизин миссис Смоллm - корявый субъект.
И ничего удивительного - она очаровательная женщина и, надо отдать ей должное, скромна, как полевой цветок!
- Смутное воспоминание об аромате, исходившем от Ирэн, как от цветка, который прикрывает лепестками свое благоухающее сердце, исторгло из Суизина этот образ.
- Но я не был окончательно уверен в этом, пока не заметил, как он поднял ее платок.
Глаза миссис Смолл загорелись от волнения.
- И отдал ей? - спросила она.
- Отдал?! - сказал Суизин.
- Так и присосался к нему - воображал, что я ничего не вижу.
У миссис Смолл перехватило дыхание - она лишилась дара речи от любопытства.
- Но с ее стороны не чувствовалось ни малейшего поощрения... - начал было Суизин, но запнулся и минуты две молча таращил глаза, опять приведя тетю Эстер в замешательство: он вдруг вспомнил, что, уже сидя в фаэтоне, Ирэн вторично подала руку Боснии и к тому же долго не отнимала ее...