- Перед свадьбой ты обещал отпустить меня, если наш брак окажется неудачным.
Что же, можно его назвать удачным?
Сомс нахмурился.
- Удачным! - проговорил он, запинаясь. - Был бы удачным, если бы ты вела себя как следует!
- Я пробовала, - сказала Ирэн.
- Ты отпустишь меня?
Сомс отвернулся.
Почувствовав в глубине души тревогу, он замаскировал ее спасительным гневом.
- Отпустить?
Ты сама не понимаешь, что говоришь.
Отпустить!
Как я могу отпустить тебя?
Ведь мы женаты!
Чего же ты просишь?
И о чем тут вообще рассуждать?
Надень шляпу, и пойдем посидим в парке.
- Так ты не хочешь отпустить меня?
В ее глазах, смотревших на Сомса, было что-то необычное и трогательное.
- Отпустить! - сказал он. - Куда же ты денешься, если я тебя отпущу?
Ведь у тебя нет своих средств.
- Как-нибудь проживу.
Он быстро прошелся по комнате взад и вперед; потом остановился около нее.
- Пойми раз и навсегда, - сказал он, - я не хочу больше подобных разговоров.
Пойди надень шляпу!
Она не двигалась.
- Тебе, должно быть, не хочется упустить Босини, если он зайдет! сказал Сомс.
Ирэн медленно встала и вышла из комнаты.
Вернулась она в шляпе.
Они вышли.
В Хайд-парке уже схлынула пестрая толпа иностранцев и другой сентиментальной публики, которая разъезжает в полдень по дорожкам, чувствуя себя необычайно элегантной; на смену полдню пришел час настоящего, солидного гулянья, но и он уже близился к концу, когда Сомс и Ирэн уселись под статуей Ахиллеса.
Сомс уже давно не бывал с ней в парке.
Эти совместные прогулки были для него самым большим удовольствием в первые два года после женитьбы, когда сознание, что весь Лондон смотрит на него, обладателя этой очаровательной женщины, наполняло его сердце великой, хотя и затаенной гордостью.
Сколько раз он сидел с ней рядом, безукоризненно одетый, в светло-серых перчатках, с легкий, надменной улыбкой на губах, и кивал знакомым, изредка приподнимая цилиндр!
Остались светло-серые перчатки, осталась презрительная улыбка на губах, но что теперь у него на сердце?
Стулья быстро пустели, но Сомс не уходил, словно заставляя Ирэн вытерпеть наказание.
Раза два он заговаривал с ней, и она наклоняла голову или с усталой улыбкой отвечала "да".
Вдоль ограды шел какой-то человек; он шагал так быстро, что прохожие оборачивались и смотрели ему вслед.
- Посмотри на этого болвана! - сказал Сомс. - Бежит сломя голову по такой жаре!
Ирэн быстро повернулась в ту сторону; он взглянул на нее.
- А! - сказал Cofllic. - Это наш приятель "пират"!
И он сидел не двигаясь и насмешливо улыбался, чувствуя, что Ирэн тоже затихла и тоже улыбается.
"Поздоровается она с ним или нет?" - думал Сомс.
Но Ирэн не поздоровалась.
Боснии дошел до ограды и повернул назад, пробираясь между стульями, точно пойнтер по следу.
Увидев их, он остановился как вкопанный и приподнял шляпу.
Улыбка не сходила с лица Сомса; он тоже снял цилиндр.
Босини подошел к ним, вид у него был совершенно измученный, как у человека, уставшего после тяжелого физического напряжения; пот каплями выступил на лбу, и улыбка Сомса, казалось, говорила:
"Трудно тебе пришлось, любезный!.."
- И вы тоже в парке? - спросил Сомс.
- А мы думали, что вы презираете такое легкомысленное времяпрепровождение!