Сомс кивнул.
- Я тоже не прочь посмотреть, как он там закончил отделку, - продолжал Джемс.
- Надо, пожалуй, заехать за вами обоими.
- Я поеду поездом, - ответил Сомс.
- А если вы захотите побывать в Робин-Хилле, Ирэн, может быть, согласится съездить с вами; впрочем, не знаю.
Он подозвал официанта и попросил счет, по которому уплатил Джемс.
Они расстались у собора св. Павла: Сомс поехал на вокзал, а Джемс сел в омнибус и отправился в западную часть города.
Он выбрал себе угловое место рядом с кондуктором, загородив пассажирам дорогу своими длинными ногами, и на всех входивших в омнибус смотрел с неодобрением, точно они не имели права дышать его воздухом.
Джемс решил воспользоваться случаем и поговорить с Ирэн.
Вовремя сказанное слово многое значит; а раз она собирается переезжать за город, пусть не упускает возможности начать новую жизнь.
Вряд ли Сомс потерпит, если так будет продолжаться.
Он не вдумывался в то, что значило это "продолжаться"; смысл выражения был достаточно широк, расплывчат и как нельзя более подходил Форсайту.
А после завтрака Джемс был куда храбрее обычного.
Добравшись домой, он велел подать ландо и распорядился, чтобы ехал и грум.
Джемс хотел подойти к Ирэн поласковей, сделать для нее все, что можно.
Когда дверь дома N 62 отворилась, он совершенно явственно расслышал пение Ирэн и сразу же заявил об этом, чтобы ему не отказали в приеме.
Да, миссис Сомс дома, но горничная не знала, принимает ли она.
С проворством, не раз удивлявшим тех, кто наблюдал за его тощей фигурой и отсутствующим выражением лица, Джемс двинулся в гостиную, не дав горничной времени принести отрицательный ответ.
Ирэн сидела за роялем, положив руки на клавиши и, по-видимому, прислушивалась к голосам в холле.
Она не улыбнулась ему.
- Ваша свекровь лежит, - начал Джемс, рассчитывая, сразу же завоевать ее сочувствие.
- Меня ждет экипаж.
Будьте умницей, подите наденьте шляпу, и мы поедем кататься.
Вам полезно подышать воздухом!
Ирэн взглянула на него, словно собираясь отказаться, но, очевидно передумав, пошла наверх и вернулась уже в шляпе.
- Куда вы меня повезете? - спросила она.
- Мы поедем в Робин-Хилл, - быстро забормотал Джемс, - лошади застоялись, а я хочу посмотреть, что там делается.
Ирэн заколебалась, но снова передумала и пошла к экипажу, а Джемс последовал за ней по пятам - так будет вернее.
Проехали уже больше половины дороги, когда Джемс заговорил:
- Сомс так любит вас, не позволяет задеть ни одним словом; почему вы так холодны с ним?
Ирэн вспыхнула и сказала чуть слышно:
- Я не могу дать ему то, чего у меня нет.
Джемс строго посмотрел на нее; она сидела в его собственном экипаже, ее везли его собственные лошади и слуги - он чувствовал себя хозяином положения.
Теперь ей не так просто будет отделаться; и устраивать сцену на людях она тоже не захочет.
- Я не понимаю вас, - сказал он.
- Сомс прекрасный муж!
Ответ Ирэн прозвучал так тихо, что шум уличного движения почти заглушил ее голос.
Он уловил слова:
- Ведь вы не замужем за ним!
- Ну и что же из этого?
Он вам ни в чем не отказывает.
Готов сделать что угодно, вот теперь выстроил вам загородный дом.
Ведь у вас как будто нет собственных средств?
- Нет.
Джемс снова посмотрел на Ирэн; он не мог понять выражение ее лица.
Похоже было, что она вот-вот расплачется, а вместе с тем...
- Уж мы-то всегда к вам хорошо относились, - торопливо забормотал он.
У Ирэн задрожали губы; к своему ужасу. Джемс увидел, как по щеке ее скатилась слеза.
Он чувствовал, что в горле у него стал комок.
- Мы очень любим вас. Если бы вы только... - он чуть не сказал: "вели себя как следует", но передумал: - если бы вы только захотели стать хорошей женой.