Я предпочитал женщин с большой грудью.
Она сидела за туалетным столиком, составлявшим часть декорации, и два костюмера и гример колдовали над ней.
Невада стоял в другом углу спиной ко мне и разговаривал с Риной.
Когда я вошел, он обернулся, и в моей памяти всплыла картина детства.
Казалось, он выглядел моложе, чем тогда, когда я впервые увидел его.
Не знаю, как ему это удалось, но у него даже глаза были молодыми.
– Привет, малыш, ну вот мы и начинаем, – сказал с улыбкой Невада.
– Да, начинаем.
– Все по местам, – раздался чей-то крик.
– Это меня, – сказал Невада.
Рина восторженно разглядывала декорации.
Мимо прошел какой-то мужчина с проводом.
Я шагнул в сторону и чуть не столкнулся с другим мужчиной.
Чтобы не мешать, я встал рядом с кабиной звукозаписи, отсюда все было видно и слышно.
Теперь я понимал, почему съемки фильма стоят так дорого.
Сцену переснимали уже одиннадцатый раз, когда я обратил внимание на человека в кабине звукозаписи.
Он сидел в наушниках, склонившись над пультом, и с бешенством вращал ручки настройки.
По его губам можно было понять, что в перерывах между вращением ручек он сыпал проклятья.
– Не в порядке техника? – спросил я.
Он посмотрел на меня, и по его взгляду я понял, что он не знает, кто я такой.
– С техникой-то все в порядке, – ответил он.
– Что же тогда ты так волнуешься?
– Понимаешь, приятель, работа есть работа, правильно? – Я согласно кивнул. – Когда босс говорит тебе, что все должно быть сделано хорошо, ты так и делаешь, не задавая лишних вопросов.
Так?
– Так, – ответил я.
– Я стараюсь, как могу, но я же не Бог.
Я не могу изменить звучание голосов.
Я с тревогой взглянул на него.
Ведь о том, что звуковые пробы у Невады прошли хорошо, я знал лишь со слов Рины.
– Ты имеешь в виду Неваду Смита?
– Да нет, с ним все в порядке.
А вот женщина...
Она гнусавит так, будто звук выходит из ее зенок.
Звукооператор снова вернулся к своей технике.
Я подошел и снял у него с головы наушники.
Он сердито повернулся в мою сторону.
– Что за шутки, черт возьми?
Но я уже надел наушники, и ему оставалось только молча наблюдать.
Говорил Невада, его голос действительно звучал хорошо.
Затем заговорила Синтия Рандал, и я не знал, чему верить – глазам или ушам.
Ее голос вызывал раздражение, мне он напоминал мяуканье кошек на задворках, и никакой сексуальности.
По спине пробежали мурашки.
Такой голос отпугнет всякого мужчину даже из лучшего борделя Нового Орлеана.
Я снял наушники, вернул их звукооператору и решительно направился на площадку.
Какой-то мужчина попытался остановить меня, но я оттолкнул его.
– Стоп! – раздался чей-то крик, и внезапно наступила тишина.
Присутствовавшие на съемочной площадке удивленно разглядывали меня.
Я кипел от возмущения.
Кто-то хотел сыграть со мной злую шутку, а я не любил этого.
Похоже, что актриса догадалась о цели моего появления.