– Все оказалось очень просто.
Надо было только определить центр напряжений.
Вес грудей тянет их в противоположные стороны, а это означает, что центр напряжений находится между ними, то есть в самой ложбинке.
Я выпучил глаза.
Язык Мориса представлял собой чудовищную смесь из технических терминов и выражений будуарной кокотки. Но он был слишком поглощен своими рассуждениями, чтобы заметить курьезность ситуации. – Таким образом, – продолжал он, – перед нами встает одна проблема – компенсация этих напряжений. Нужно заставить эти напряжения работать на нас.
Я вставляю в ложбинку U-образно согнутую проволоку, по принципу подвески, понимаете?
– Ну, в этом я не разбираюсь. – Я покачал головой.
– А вы представляете себе, как подвешивают мосты?
– Смутно.
– Согласно этому принципу, чем большее давление оказывает масса на опору, тем выше прочность.
Я кивнул.
До конца я его рассуждений, конечно, не понял.
Меня интересовало только одно – будет ли его приспособление работать.
Долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось.
Не успели мы закончить нашу высокоученую беседу, как в кабинет вошла Рина в сопровождении мисс Гейлард.
Она небрежно скинула накидку и осталась в пеньюаре.
– Пройдите, пожалуйста, по направлению к мистеру Корду, – попросила художница.
Рина медленно двинулась на меня.
Я не мог отвести глаз.
Ее груди представляли собой пару самых мягких подушек, на которых когда-либо покоилась голова мужчины.
Она остановилась перед столом и посмотрела на меня.
Впервые за время нашего заседания я услышал ее голос:
– Ну?
Мне стоило значительных усилий оторваться от созерцания восхитительного зрелища и посмотреть ей прямо в глаза.
Я столкнулся с холодным расчетливым взглядом.
Эта сучка прекрасно знала, какое действие ее вид оказывает на меня.
– Еще одна деталь, мисс Гейлард, – сказал я. – Завтра на съемках на Рине должно быть черное неглиже, а не белое, как сейчас.
Каждому должно быть ясно, что она последняя шлюха, а уж никак не невеста.
– Да, мистер Корд. – Элен подошла к моему столу, глаза ее сияли. – Я думаю, что с помощью мисс Марлоу мы создадим новый стиль.
И если я не ошибаюсь, после выхода картины женщины всего мира начнут подражать нашей героине.
– Мы не открыватели моды, мисс Гейлард, – ухмыльнулся я. – Женщины всегда были женственными, еще задолго до нашего рождения.
Она кивнула и направилась к выходу.
Совещание закончилось, все поднялись, с удовольствием разминая затекшие ноги.
Последним выходил Невада, и я окликнул его.
Он подошел к моему столу.
Я оглянулся и посмотрел на секретаршу, которая сидела, уткнувшись в блокнот со стенографическими записями.
– Что у вас там? – спросил я ее.
– Запись совещания.
– Зачем?
– Таковы правила компании, – сказала секретарша. – Все выступления на совещаниях фиксируются, а копии размножаются.
– Дайте мне сюда вашу книжку. – Держа блокнот над корзинкой для мусора, я поднес к нему спичку.
Бумагу охватил огонь.
Секретарша в ужасе смотрела на меня. – А теперь быстренько уносите отсюда свою маленькую толстенькую задницу, – сказал я ей. – И если хоть что-то из того, что вы слышите в этих стенах, просочится наружу, я предоставлю вам возможность поискать другую работу. – Невада улыбался. – Извини, Невада, может быть, я был несколько груб с ней.
– Все в порядке, малыш.
В подобном случае я тоже не сдержался бы.
– В этом городе многие считают меня сосунком, ввязавшимся в дурацкую сделку, но мы-то с тобой знаем, что это не так. В любом случае я хочу, чтобы эта болтовня прекратилась.
Она мне мешает.
– Я понимаю, малыш.
Твой отец был таким же.
Он был настоящим хозяином своего дела.