Рина задумчиво посмотрела на нее и поднесла ложку ко рту.
Она не понимала, почему девушки каждый раз плачут, разговаривая с ней.
Ванильное мороженое было холодным и сладким, Рина снова зачерпнула ложку.
– Я только что разговаривал с хозяином, – проговорил Питер. – Он сказал, что было бы хорошо положить ее в моей комнате над конюшней, а отец Нолан сказал, что мы можем похоронить ее на кладбище святого Тома.
– Но как мы можем это сделать? – вскричала Молли. – Ведь мы даже не знаем, была ли она католичкой.
За все три года, которые она провела здесь, она ни разу не ходила к обедне.
– Ну и что с того? – сердито спросил Питер. – Разве она не исповедалась перед смертью отцу Нолану?
Разве она не получила от него последнее прощение и не приняла святое причастие?
Отец Нолан остался доволен.
Мэри, самая старшая из девушек, кивнула головой в знак согласия.
– Я думаю, что отец Нолан прав, – сказала она. – Может быть, она почему-либо робела ходить к обедне, но важно то, что в конце жизни она все же пришла к церкви.
– Тогда решено, – Питер энергично кивнул головой и направился к двери, потом остановился и оглянулся.
– Молли, возьми ребенка сегодня спать с собой.
Я схожу в салун за парнями, они помогут мне перенести ее.
Отец Нолан сказал, что пришлет мистера Коллинза обрядить ее, а церковь оплатит все расходы.
– Какой хороший у нас священник, – сказала Мэри.
– Благослови его Господь, – перекрестилась Энни.
– А можно мне еще мороженого? – спросила Рина. * * *
Раздался стук в дверь, и Молли поспешила открыть ее.
– О, это вы, мадам, – тихо воскликнула она.
– Я зашла взглянуть, как девочка, – сказала Джеральдина Марлоу.
Девушка отошла от двери.
– Хотите войти, мадам?
Миссис Марлоу взглянула на кровать.
Рина спала в окружении кукол Сюзи и Мэри, ее лицо обрамляли тонкие белокурые локоны.
– Ну как она?
– Все хорошо, мадам, бедное дитя настолько утомилось, что уснуло мгновенно.
К счастью, она слишком мала и ничего не понимает.
Джеральдина Марлоу снова посмотрела на ребенка.
Она задумалась о том, что было бы с ее мальчиком, если бы она умерла.
Хотя, наверное, все было бы иначе, потому что у него, по крайней мере, был бы отец.
Она вспомнила тот день, когда наняла в услужение мать Рины.
Несмотря на то, что она не работала несколько лет, у нее были отличные рекомендации.
– У меня есть ребенок, мадам, – сказала она на своем книжно правильном английском, – малышка двух лет.
– А где ваш муж, миссис Остерлааг?
– Он в плавании, и ни разу не видел девочку. – На секунду она опустила глаза. – Мы поздно завели ребенка, мадам.
У финнов не принято жениться в молодом возрасте.
Пока это было возможно, я жила на сбережения, а теперь мне снова приходится идти работать.
Миссис Марлоу засомневалась.
Двухлетний ребенок мог стать помехой.
– С Риной не будет проблем, мадам, она хороший, тихий ребенок.
Спать она может в моей комнате, и я буду платить из своего жалования за ее питание.
Миссис Марлоу всегда хотела иметь дочь, но после рождения сына доктора сказали, что у нее больше не будет детей.
Было бы неплохо, если бы ему нашлось с кем играть, – он рос замкнутым.
– Никаких вычетов из вашего жалования, миссис Остерлааг, – улыбнувшись, сказала она. – Сколько, в конце концов, может съесть ребенок?
Это было почти три года назад.
Мать Рины оказалась права, с девочкой не было никаких забот.
– Что теперь будет с ребенком, мадам? – прошептала Молли.
Миссис Марлоу повернулась к служанке.
– Не знаю, – ответила она, в первый раз задумавшись над этим. – Мистер Марлоу собирается завтра в город, чтобы отыскать ее родственников.