Служанка покачала головой.
– Он никого не найдет, мадам, – уверенно сказала она. – Я часто слышала, как она говорила, что у нее нет родственников. – Глаза ее наполнились слезами. – Ох, бедное, бедное дитя, теперь ей предстоит отправиться в приют.
Миссис Марлоу почувствовала, как к горлу подступил комок.
Она посмотрела на Рину, мирно посапывающую в кровати.
На глаза ее навернулись слезы.
– Не плачь, Молли, – строго сказала она. – Я уверена, что девочка не попадет в приют.
Мистер Марлоу отыщет ее семью.
– А если нет?
– Тогда мы что-нибудь придумаем.
Миссис Марлоу повернулась и быстро вышла в узкий коридор.
Позади послышалось шарканье ног.
Она оглянулась.
– Поаккуратнее, ребята, – услышала она голос Питера.
Затем из дверей показалась его спина.
Миссис Марлоу прижалась к стене, давая парням пройти.
– Извините, мадам, – сказал Питер. – Как это все печально.
Они прошли мимо, распространяя в воздухе легкий, но безошибочно узнаваемый запах пива.
Миссис Марлоу засомневалась, правильно ли она сделала, предложив мужу разрешить использовать помещение над конюшней.
Поминки могли превратиться в пьянку.
Она стояла и слушала звук тяжелых шагов по лестнице, когда уносили Берту Остерлааг, родившуюся в маленькой рыбацкой деревеньке в Финляндии и нашедшую последнее пристанище в чужой церкви и в чужой земле.
3.
Войдя в дверь, Гаррисон Марлоу увидел головку жены, склонившуюся над вышиванием.
Он тихонько прошел через комнату, подкрался сзади к жене и, наклонившись, быстро поцеловал ее в щеку.
Жена вспыхнула и пролепетала своим восхитительным голоском:
– Ох, Гарри!
А если увидят слуги?
– Сегодня не увидят, – рассмеялся он. – Они заняты своей вечеринкой.
– Ты же знаешь, что это не вечеринка. – В голосе жены послышалась укоризна.
Гарри обошел кресло и остановился перед ней, улыбаясь.
– Конечно, они это так не называют, но ирландцы из всего устраивают вечеринку. – Он подошел к буфету. – Выпьешь немного хереса перед обедом?
– Сегодня я бы выпила мартини, если ты не возражаешь, дорогой.
Слегка удивленный, Гарри повернулся к Джеральдине.
Когда они проводили медовый месяц в Европе, один бармен в Париже познакомил их с этим новым напитком, и с тех пор это стало как бы условным знаком между ними.
– Конечно, дорогая. – Гарри потянул за шнурок звонка, в дверях появилась Мэри. – Мэри, принеси, пожалуйста, несколько кусочков льда.
Девушка кивнула и исчезла.
Гарри вернулся к буфету, достал бутылку джина, бутылку французского вермута и маленькую бутылочку с настойкой из горького апельсина.
Пользуясь мерным стаканчиком, он влил в шейкер три порции джина и одну порцию вермута.
Затем добавил четыре капли настойки.
Лед уже стоял на буфете, и он до краев наполнил им шейкер, затем осторожно закрыл крышку и стал энергично встряхивать сосуд.
Наконец напиток был готов.
Он открутил крышку и разлил содержимое шейкера по стаканам.
Потом бросил в каждый стакан по зеленой оливке и с одобрением посмотрел на свою работу.
Стаканы были налиты ровно до краев, одной каплей больше – и польется через край, одной каплей меньше – и стакан будет неполным.
Джеральдина Марлоу поднесла стакан к губам и восхищенно воскликнула:
– Великолепно.
– Спасибо, – Гарри поднял свой стакан. – Твое здоровье, дорогая.
Поставив стакан на стол, он с любопытством посмотрел на жену.
Возможно, это и правда, что женщина расцветает с возрастом и ее желание усиливается.
Гарри прикинул в уме: если ему тридцать четыре, то Джеральдине тридцать один.
Они были женаты семь лет и, за исключением медового месяца, вели строго размеренную половую жизнь.