И вот теперь второй раз меньше чем за неделю.
Наверное, действительно с возрастом желание усиливается.
Если это так, то очень хорошо.
Гарри любил свою жену и захаживал в публичный дом на Южной улице только потому, что не хотел обладать ею против ее желания.
Он снова поднес стакан к губам.
– Ты разузнал что-нибудь о семье Берты? – спросила жена.
Гаррисон покачал головой.
– Здесь у нее нет родственников, возможно, они в Европе. Никто даже не знает, из какого города она приехала.
Джеральдина задумчиво посмотрела на свой стакан.
– Как это ужасно, – тихо сказала она. – Что же теперь будет с ребенком?
Гарри пожал плечами.
– Не знаю, наверное, следует сообщить властям, и ее заберут в сиротский приют.
– Мы не можем допустить этого, – непроизвольно вырвалось у Джеральдины.
Гаррисон удивленно посмотрел на жену.
– Почему?
А что мы еще можем сделать?
– А почему не оставить ее здесь?
– Потому что существуют определенные законы.
Осиротевший ребенок не имущество, и ты не можешь оставить ее у себя только потому, что так ей будет лучше.
– Но ты можешь поговорить в муниципалитете, – сказала Джеральдина. – Думаю, они предпочтут, чтобы она осталась здесь, чем брать на себя заботу о ней.
– Не знаю, – ответил Гарри. – Возможно, они захотят, чтобы мы в этом случае удочерили ее.
– Какая прекрасная идея, Гарри. – Джеральдина улыбнулась, встала из кресла и подошла к мужу. – Как это я сама не догадалась?
– О чем не догадалась?
– О том, чтобы удочерить Рину.
Я так горжусь тобой, ты такой умный, уже все продумал. – Гарри молча уставился на жену.
Джеральдина обняла его за шею. – Ведь ты всегда хотел, чтобы у нас в доме была маленькая девочка, разве нет?
И наш малыш будет рад иметь сестренку.
Гарри почувствовал мягкое прикосновение жены, и его захлестнула жаркая волна.
Джеральдина быстро поцеловала его в губы и сразу отвернула лицо в сторону, ощутив его мгновенную ответную реакцию.
– Я слишком взволнованна, – сказала она, положив голову на плечо мужа. – Как ты смотришь на то, чтобы выпить еще по одному мартини? * * *
Щегольски одетый, Джим Калахан стоял посередине своего кабинета, разглядывая посетителей.
Он в задумчивости погладил подбородок.
– Не знаю, – медленно произнес он, – ваша просьба непростая.
– Но, безусловно, господин мэр, вы можете ее выполнить, – быстро сказала Джеральдина Марлоу. – Это не так просто, как вы думаете. – Мэр покачал головой. – Вы забываете, что церковь тоже должна сказать свое слово.
Ведь ее мать была католичкой, а брать ребенка католички в протестантскую семью непозволительно.
Во всяком случае, в Бостоне.
Церковь не согласится на это.
Миссис Марлоу обернулась и растерянно посмотрела на мужа.
Впервые у него не было ничего общего с тем милым молоденьким выпускником Гарварда, за которого она вышла замуж.
Когда он заговорил, в его голосе зазвучали такие сила и настойчивость, которых она никогда не слышала ранее.
– Церкви еще более не понравится, если я докажу, что ее мать вовсе не была католичкой.
Они будут выглядеть глупцами, не так ли?
– А у вас есть такие доказательства? – обернулся к Гаррисону Марлоу мэр.
– Да, есть, – ответил тот, доставая из кармана документы. – Это паспорт матери и свидетельство о рождении ребенка.
Из них ясно, что обе они протестантской веры.
Калахан взял бумаги и принялся внимательно их изучать.
– Почему же вы, зная об этом, не остановили священника?
– Я только сегодня их получил, а отец Нолан совершил обряд вчера вечером.
Да и какое значение это имеет для бедной женщины?
Ее похоронили по христианскому обычаю.