– Может быть, все еще обойдется?
– Может быть, – как-то беспомощно произнесла она.
Потом они повернулись лицом к морю и молча наблюдали за волнами, которые уносили с собой их детство. * * *
Рональд сидел у руля небольшой парусной шлюпки и смотрел на мать, устроившуюся на носу.
Впереди по курсу шлюпки наплывали тяжелые штормовые облака.
Пора было возвращаться.
Он начал разворачивать шлюпку.
– Поворачиваем назад? – спросила Джеральдина у сына.
– Да, мама, – ответил он.
Странно было видеть мать на борту этой шлюпки, но она сама захотела поехать, как будто чувствовала, что с ним что-то не так.
– Ты был такой молчаливый все утро, – сказала она.
– Мне надо сосредоточиться на управлении, – ответил он и отвернулся, чтобы не встречаться с ее пристальным взглядом.
– Не знаю, что с вами происходит последнее время?
Вы оба такие печальные.
Не отвечая, Рональд смотрел на облака.
Он подумал о Рине, потом о себе, потом о родителях.
Стало так жалко всех, что на глаза навернулись слезы.
– Почему ты плачешь? – услышал он голос матери. – Он почувствовал, как руки матери прижали его голову к своей груди, как в детстве. – В чем дело, что случилось? – мягко спросила она.
– Ничего, – пробормотал он, пытаясь остановить слезы, – ничего.
Джеральдина ласково погладила сына по голове.
– Я ведь вижу, что что-то случилось.
Расскажи мне, что бы это ни было, расскажи мне.
Я пойму и постараюсь помочь.
– Тут ничто не поможет, – заплакал Рональд. – Ничто и никто.
– Расскажи мне, и мы посмотрим, что можно сделать.
Рональд молчал, глядя на мать с каким-то странным выражением, которого она никогда не замечала у него раньше.
Внезапно она почувствовала страх.
– Это... это как-то связано с Риной?
– Да, да! – закричал он. – У нее будет ребенок, мой ребенок, мама.
Я изнасиловал ее, и у нее будет от меня ребенок.
– О, нет!
– Да, мама, – лицо его внезапно окаменело.
Слезы брызнули у Джеральдины из глаз, и она принялась вытирать их руками.
Этого не могло случиться с ее детьми, нет, только не с ними.
Ведь она жила лишь для них.
Через несколько минут ей удалось взять себя в руки.
– Нам, наверное, нужно повернуть назад, – тихо сказала она.
– Мы поворачиваем, мама, – ответил Рональд, посмотрев на руль.
И вдруг его словно прорвало. – Не знаю, что со мной произошло, – он смотрел на мать глазами, полными боли, голос его дрожал от напряжения. – Оказывается, стать взрослым – это так ужасно, это просто кусок дерьма. – Он замолчал, смутившись своего выражения. – Извини, мама.
– Все в порядке, сынок.
Они сидели молча, а волны резко ударяли в нос шлюпки.
– Ты не должна обвинять Рину, – повысил голос Рональд. – Она еще ребенок, в том, что случилось, виноват только я.
Внезапная догадка прорвала серую пелену, застилавшую ей глаза.
– Рина очень красивая девушка, в нее нельзя не влюбиться.
– Я люблю ее, мама, – тихо сказал Рональд, – и на самом деле она мне не сестра.
Джеральдина молчала.
– Это ужасно, что я так говорю?
Я люблю ее не как сестру, а... – он замялся в поисках слова, – по-другому.
Это ужасно, мама?
Джеральдина посмотрела на сына с жалостью, которую трудно было объяснить.