Марлоу кивнул.
Он всегда чувствовал ответственность за воспитание дочери.
И тем не менее, отчетливо понял это всего несколько месяцев назад, когда, придя домой, застал в гостиной Рину.
На ней было темно-синее платье, в котором она выглядела старше своих лет.
В полумраке гостиной ее белокурые волосы сверкали.
– Привет, папа.
– Рина! – воскликнул он. – Что ты делаешь дома?
– Я подумала, как тяжело тебе приходить в этот огромный пустой дом и чувствовать себя одиноким. Поэтому я отпросилась на несколько дней из школы.
– А как же твои занятия?
– Я без труда нагоню.
– Но...
– Неужели ты не рад мне, папа? – оборвала его Рина.
– Конечно, рад, – быстро ответил он.
– Тогда почему ты не поцеловал меня? – она подставила щеку.
Гаррисон поцеловал ее, а когда выпрямился, Рина обняла его.
– А теперь я тебя поцелую.
Она поцеловала его в губы и рассмеялась.
– Какие колючие у тебя усы.
– Ты всегда говорила это, еще с тех пор, когда была маленькой девочкой.
– Но я давно уже не маленькая девочка, правда?
В темно-синем платье она выглядела почти женщиной – прекрасной женщиной.
– Думаю, что нет.
Рина повернулась к буфету.
– Тебе, наверное, захочется выпить перед обедом?
Гаррисон подошел к буфету. Там стояли бутылки с напитками, а в ведерке был наколот лед.
– А что у нас на обед? – спросил он.
– Я велела Молли приготовить твое любимое блюдо: жареного цыпленка и пирожки с картофелем.
– Отлично, – Гаррисон потянулся за бутылкой виски, но Рина остановила его.
– Разве ты не хочешь мартини?
Ты уже давно не готовил его.
Гаррисон слегка замялся и взял бутылку джина.
И только повернувшись к столу, он понял, что держит в руках два стакана.
Привычка сработала автоматически.
Он захотел поставить один стакан назад в буфет.
– Можно мне, папа?
Мне ведь уже шестнадцать.
У нас многим девочкам родители разрешают выпить коктейль перед обедом.
Он посмотрел на нее, затем отлил половину из одного стакана в шейкер и протянул стакан Рине.
– Великолепно, – сказала она то же самое слово и тем же тоном, как его обычно произносила его жена.
Он почувствовал, как слезы непроизвольно навернулись на глаза, и опустил голову, чтобы Рина не заметила его состояния. Рина потянула его за рукав, он посмотрел на нее и увидел глубокое сочувствие в ее глазах.
Гаррисон позволил ей усадить себя на диван рядом с ней.
В этот момент он не был отцом.
Он был просто одиноким мужчиной, рыдавшим на груди матери, жены, дочери.
Он почувствовал, как молодые сильные руки Рины обняли его за плечи, а пальцы ласково гладили волосы.
– Бедный папа, – шептала она, – бедный папа.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Осталось лишь ощущение прикосновения его щеки к ее упругой груди.
Он смущенно поднял голову.
– Я, кажется, сглупил, – извиняющимся тоном произнес Гаррисон.
– Нет, папа, – спокойно ответила Рина. – Впервые в жизни я почувствовала себя взрослой и кому-то нужной.
Он через силу улыбнулся.