Поздоровавшись, Рина торопливо прошла мимо консьержки и преодолела три узких лестничных пролета.
Она задержалась в студии дольше, чем предполагала, так что оставалось совсем мало времени, чтобы приготовить обед до прихода Пегги.
Рина прошла через маленькую гостиную в кухню, зажгла одной спичкой газовый нагреватель для воды и плиту и убавила пламя до минимума.
Затем достала небольшого готового цыпленка, которого только что купила на углу в закусочной, бросила его на сковородку и поставила сковородку на плиту.
Быстро нарезала длинный батон, положила его на тарелку рядом с куском сыра и начала накрывать на стол.
Через несколько минут все было готово.
Она взглянула на часы.
Если вода нагрелась, то, пожалуй, можно успеть принять ванну.
Она потрогала бак – вода была чуть теплая, но если не наливать полную ванну, можно обойтись и такой.
Рина вернулась в гостиную, расстегивая на ходу блузку.
Послышался звук открываемой двери. Рина обернулась.
– Ты что-то рано сегодня, – сказала она.
Закрывая дверь, Пегги холодно посмотрела на нее.
Рина пожала плечами.
У Пегги бывали заскоки.
Она могла быть веселой, ласковой, и вдруг замыкалась.
Потом это пропадало.
– Если хочешь перекусить перед обедом, то на столе вино и сыр, – сказала она, направляясь в ванную.
Пегги схватила ее за плечо.
– Я ведь говорила тебе, чтобы ты больше не встречалась с Дешаном.
Рина посмотрела на нее.
Так вот в чем дело.
Кто-то видел их в ресторане и рассказал Пегги.
Странно, что Пегги не ревновала ее ни к одному из знакомых мужчин, за исключением Жака.
Молодые мужчины не пугали ее, но Жак, с его обаятельной улыбкой и висками, тронутыми сединой, всегда расстраивал Пегги.
– Я просто встретила его, и он пригласил меня на ланч. – Ее не пугала ревность Пегги, просто не хотелось ссориться. – Было бы невежливо отказать ему.
– А где ты была весь день?
В школе искусств тебя не было, дома тоже.
Я звонила в оба места и уже начала волноваться.
– Мне что-то не хотелось идти в школу, – ответила Рина.
Пегги буквально буравила ее взглядом.
– Но в любом случае ты не была у него дома?
– Нет, не была.
– Около четырех его видели – он входил в свой подъезд с блондинкой.
Рина удивленно подняла брови.
Да, Жак не терял времени даром.
– Я не единственная блондинка в Париже.
– Он не отвечал на телефонные звонки, – с подозрением сказала Пегги.
– Не могу сказать, что осуждаю его за это, а ты?
– Ты врешь! – Пегги хлестнула Рину по лицу.
Рина прижала руку к лицу и посмотрела на подругу.
Пегги ударила ее по другой щеке, схватила за плечи и начала трясти. – Я хочу знать правду!
– Я сказала тебе правду, – закричала Рина, набрасываясь на нее с кулаками.
Пегги упала, ошеломленная таким натиском, гримаса боли исказила ее лицо.
– Почему ты так обращаешься со мной, ведь ты знаешь, как я люблю тебя. – Впервые Рину охватило отвращение – сначала к Пегги, потом к себе.
Пегги встала на колени и обхватила Рину руками за бедра. – Пожалуйста, пожалуйста, дорогая, не смотри на меня так.
Не сердись, прости, я обезумела от ревности.
Щеки у Рины горели и болели.
Вдруг она почувствовала страшную усталость.
– Не смей больше никогда делать этого, – слабым голосом сказала она.