– Рынок скульптуры очень слабый, – сказал он.
– Я спрашиваю не о рынке, а о моей работе, – вскричал Паван.
– Она похожа на все ваши предыдущие работы, – уклончиво ответил агент.
Паван повернулся и протянул руки по направлению к статуе.
– Посмотрите на эту грудь, я лепил ее с нескольких моделей, чтобы достичь той гармонии, которую не предоставила им природа.
А лицо!
Оно совершенно!
Обратите внимание на брови, глаза, скулы, нос! – Он внезапно замолчал, уставившись на статую. – Нос... – Принесите мсье бутылку вина.
Нос, мсье, – жалобно повторил скульптор. – Почему вы ни чего не говорите про нос?
Леокади молчал.
Незачем было говорить Павану, что нос безупречен.
Только молчание было способно подкрепить его репутацию.
– Мой резец! – закричал Паван.
Он вскарабкался на стул, осторожно поводил резцом по камню и протер поверхность рукавом.
Мрамор засиял еще сильнее, скульптор слез со стула и снова посмотрел на статую.
Вдруг он закричал, то был вопль отчаяния.
– Плохо!
Все плохо!
Почему вы не сказали мне, мсье?
Почему позволили выставить себя глупцом?
Леокади продолжал молчать.
Паван тупо уставился на агента, из глаз его лились слезы. Потом он повернулся и со всей силы швырнул молоток в голову статуи.
Мрамор треснул, и осколки головы посыпались на пол.
Паван схватил молоток и стал яростно колотить, им по статуе.
Сначала отлетели руки, потом плечи, на груди появилась трещина, затем раскололась и грудь.
Статуя резко качнулась и рухнула на пол.
Паван опустился на колени, размахивая молотком как одержимый.
– Я любил тебя, – кричал он сквозь слезы, катящиеся по щекам. – Я любил тебя, а ты предала меня. – Наконец он бессильно опустился на пол среди осколков. Слезы прекратились так же внезапно, как и начались. Паван принялся что-то искать среди мраморных осколков и наконец нашел.
Он поднялся на ноги и протянул агенту какую-то деталь.
– Теперь я знаю, где ошибся, мсье, а вы?
Леокади посмотрел на кусок камня.
Он недоумевал, что это могло быть, но не сказал ни слова, а только кивнул.
– Хвала Господу! – воскликнул Паван. – Благодарю тебя, Боже, что в припадке глупости и разочарования я не уничтожил эту красоту.
Присутствующие придвинулись поближе, пытаясь разглядеть фрагмент, зажатый в руке скульптора.
На вид это был не более чем осколок.
– Что это может быть, – начали перешептываться в публике.
– Глупцы!
Неужели вы не узнаете врата, откуда все вы вышли?
Не узнаете душу женской красоты? – вскричал Паван.
Он поднялся и злобно оглядел присутствующих.
Потом посмотрел на камень, зажатый в руке, и взгляд его засветился нежностью.
– Теперь я вижу свою ошибку.
Я буду высекать идеальную женщину вокруг этой маленькой сути! – Он с пафосом оглядел присутствующих.
Леокади вновь взглянул на фрагмент, который был не более чем обыкновенным куском мрамора.
Внезапно он вспомнил о полненькой молоденькой египетской принцессе, которая пришла в галерею.
Ему все-таки надо было объявить свое веское мнение.
– Тысяча франков, – сказал он.
Паван посмотрел на агента.
– Тысяча франков, – презрительно произнес он.
– Ну полторы, – тихо добавил Леокади.