Рина забилась в его объятьях.
– Нет! – закричала она. – Доктор Форне сказал, что у меня больше не будет детей.
13.
В кабинете губернатора под потолком вращался большой вентилятор, наполняя комнату августовским теплом и влажностью.
Худощавый, нервного вида секретарь указал Рине на кресло перед массивным столом.
Она села и посмотрела на молодого человека, стоявшего рядом с губернатором и складывавшего бумаги, которые тот подписывал.
Наконец все было закончено, секретарь взял последнюю бумагу и быстро вышел из кабинета, закрыв за собою дверь.
Рина посмотрела на губернатора, нагнувшегося над столом за сигарой, и поймала на себе взгляд его проницательных темных глаз.
– Не возражаете, если я закурю, мисс Марлоу? – Голос губернатора звучал с легкой хрипотцой.
Она покачала головой.
Губернатор улыбнулся, достал маленький ножичек и тщательно обрезал кончик сигары.
Чиркнув спичкой, он начал раскуривать ее, и желтое пламя спички становилось то больше, то меньше.
Когда он бросил спичку в пепельницу, Рина почувствовала приятный запах гаванской сигары.
Губернатор снова улыбнулся.
– Одно из маленьких удовольствий, которое я еще могу себе позволить...
Говорил он тихо, как хороший актер, чей шепот можно слышать на балконе.
Он перегнулся через стол и тихо, доверительно произнес:
– Вы знаете, я не прочь дожить до ста двадцати пяти дет, но это в том случае, если брошу курить.
В голосе его прозвучала такая убежденность, что Рина на минуту поверила в его слова.
– Я уверена, что доживете, губернатор.
Он удовлетворенно откинулся в кресле.
– Между нами, меня на самом деле не волнует, как долго я проживу.
Просто я хочу, чтобы после смерти у меня не осталось врагов, и я думаю, что единственный путь для этого – пережить их всех.
Они рассмеялись, забыв на время о деле, которое привело ее сюда.
В губернаторе была какая-то необыкновенная молодость и энергия, которые никак не вязались с его темными блестящими волосами, обильно тронутыми сединой.
Губернатор посмотрел на Рину, снова ощутив неумолимый бег времени, и отложил в сторону дымящуюся сигару.
Ему понравилось то, что он увидел: ни следа глупых современных диет, ни коротких мальчишеских стрижек, волосы у мисс Марлоу были длинные и спускались на плечи.
Внезапно он встретился с ней взглядом и понял, что она знает, что он изучает ее.
Губернатор улыбнулся без тени смущения.
– Вы были ребенком, когда я утвердил документы о вашем удочерении.
– Мама и папа часто говорили мне, что это стало возможным лишь благодаря вашей доброте, – ответила Рина.
Ее ответ позволил губернатору чувствовать себя свободнее. Он медленно опустил голову.
Конечно, им было трудно сказать ей правду, но все равно она рано или поздно узнала бы ее.
– Тебе теперь восемнадцать?
– В следующем месяце будет девятнадцать, – быстро ответила Рина.
– Ты выросла с тех пор, когда я последний раз видел тебя. – Лицо его стало серьезным. Он взял сигару и осторожно положил ее в пепельницу. – Я знаю, что привело тебя сюда, и сочувствую твоему отцу, оказавшемуся в трудном положении.
– Вы знаете, какие ему предъявлены обвинения? – спросила Рина.
– Да, я просмотрел все документы.
– И вы считаете, что он виновен?
Губернатор внимательно посмотрел на нее.
– Банковское дело то же самое, что и политика.
Тут есть много вещей правильных с точки зрения морали, но незаконных с точки зрения закона.
И не важно, какую цель человек преследует, оценивается только конечный результат его поступков.
– Вы имеете в виду, что главное – не попадаться?
Губернатор был доволен, что его поняли, потому что любил быстро соображающих людей, любил свободный обмен мнениями.
Как жаль, что политики сторонятся этого.
– Все не так просто.
Закон не может быть гибким, он существует, чтобы отражать надежды и желания людей, поэтому законы так часто меняют и исправляют.
Мы все надеемся, что в конечном итоге эти две параллельные линии: закон и мораль – сольются.
– У людей такого возраста, как мой отец, нет времени ждать этого «конечного итога».