– Конечно, – кивнул доктор и вздохнул. – Уже имеются признаки повреждения мозга.
Из-за этого мисс Марлоу трудно вспоминать самые простые вещи: имена, места, даты.
Чтобы вызвать их из памяти, требуются большие усилия, которые и вызывают сильную головную боль.
– Но разве это не хороший признак? – с надеждой спросила Элен. – Впервые за всю неделю она выглядит почти нормально.
– Я прекрасно понимаю ваши чувства и не собираюсь рисовать вещи в черном цвете. Хочу лишь, чтобы вы поняли – человеческий организм представляет собой обыкновенную машину.
Мисс Марлоу держится пока только благодаря выносливости ее организма, ко она перенесла несколько приступов, сопровождавшихся очень высокой температурой, которая разрушает все на своем пути.
Когда же температура слегка спадает, даже на небольшой промежуток времени, как сейчас, она приходит в сознание.
– Вы имеете в виду, что она снова впадет в беспамятство?
– Я имею в виду, что температура снова начала подниматься.
Элен поднялась и поспешила к двери.
– Можно мне поговорить с ней, прежде чем она снова уснет?
– Извините, – доктор встал и покачал головой. – Температура начала подниматься через двадцать минут после вашего ухода, и, чтобы облегчить боль, я дал мисс Марлоу снотворное.
– О Боже! – упавшим голосом произнесла Элен. – И сколько же она еще будет страдать?
– Не знаю, – тихо ответил доктор и взял Элен за руку. – Почему вы не позволяете мне отвезти вас домой?
Поверьте, что сейчас вы ничем не можете помочь.
Она спит.
– Я ... я просто хочу взглянуть на нее.
– Хорошо, только пусть вас не пугает ее внешность.
Для того, чтобы снять энцефалограмму, мы были вынуждены постричь ее почти наголо. * * *
Элен закрыла дверь своего кабинета и подошла к столу, на котором лежали эскизы костюмов для нового фильма. Она должна была их утвердить.
Она включила свет и подошла к бару.
Достав бутылку, Элен кинула в стакан несколько кубиков льда и залила их виски. Потом вернулась к столу, села и стала рассматривать эскизы, потягивая виски.
Она нажала кнопку в ручке кресла, и под потолком загорелась лампа, свет от которой падал прямо на рисунки.
Она развернулась в кресле к манекену на возвышении слева от стола и стала представлять, как бы на нем выглядело платье.
На глаза навернулись слезы.
Казалось, что перед ней стоит Рина. Свет лампы падает на ее длинные белокурые волосы – те белокурые волосы, что были клочьями разбросаны на подушке рядом с ее стриженой головой.
– Зачем ты сделал это, Господи! – сердито крикнула она в потолок. – Почему всегда гибнет красота, разве в мире мало уродства?
Слезы ручьем лились из ее глаз, и сквозь них она видела Рину, стоящую на пьедестале в блестящем белом шелке.
Это было давно, пять лет назад, а белый шелк был свадебным платьем.
Вскоре после этого Рина вышла замуж за Неваду Смита.
15.
Свадьба предполагалась скромной, но постепенно превратилась в грандиозное рекламное представление, доселе не виданное в Голливуде.
И все из-за того, что Дэвид Вулф наконец затащил в кровать рыжеволосую статистку, у которой была небольшая роль в «Предателе».
Хотя он был начинающим агентом по рекламе, а эта должность немногим отличалась от должности младшего клерка, и получал всего тридцать пять долларов в неделю, у дамского пола он пользовался успехом.
И все благодаря Берни Норману, который приходился ему дядей.
Нельзя сказать, что Дэвид извлекал большую пользу из своего родства, но девушкам этот факт был известен.
Откуда им было знать, что Норман предоставил племяннику работу, только чтобы отвязаться от настойчивых просьб родной сестры.
И теперь, чтобы избежать назойливости Дэвида, Берни приказал трем своим секретаршам ни в коем случае не допускать его к нему в кабинет.
Девушка что-то говорила.
Поначалу Дэвид не слушал ее.
– Что ты сказала? – переспросил он.
– Я хочу попасть на свадьбу Невады Смита.
– Там не будет особого шума.
Она посмотрела на него и произнесла отчетливо:
– Зато там будет много важных людей, которых я больше нигде не встречу.
– Хорошо, что смогу, сделаю, – ответил он.
После третьей попытки снять с нее бюстгальтер его осенило. – Йаа! – вдруг завопил он, когда до него дошел смысл задуманного, и выражение блаженства засветилось на его лице.
– Тише, голубчик, ты разбудишь соседей, – прошептала девушка, думая, что он достиг оргазма.
В определенном смысле слова так оно и было. * * *
Берни Норман гордился тем, что все свое время отдавал студии.