Я попрощался и позвонил Джеку Уорнеру узнать насчет Бетти Дэвис.
Он сказал, чтобы я подождал минутку.
Я ждал у телефона десять минут.
Этот хитрец думал, что я не знаю, что он делает.
А он звонил в Нью-Йорк своему брату Гарри – вот что он делал.
Словом, сижу я в Нью-Йорке и жду, пока он поговорит со своим братом, который находится за два квартала от меня.
Я хотел сказать Джеку, что мне было бы гораздо дешевле самому позвонить Гарри.
Наконец он подошел к телефону, но его переговоры обошлись мне в девяносто пять долларов.
«Тебе повезло, – сказал он. – Она свободна до сентября.
Ты можешь получить ее за сто пятьдесят тысяч».
Сто пятьдесят тысяч! Я сказал ему, чтобы он не делал мне одолжения, ведь самое большее, что она получает за картину – это тридцать-тридцать пять тысяч.
Он спросил, сколько я хочу заплатить, и когда я сказал, что пятьдесят, он ответил, чтобы я забыл об этом.
Ну, хорошо, тогда я предложил семьдесят пять, а он сто двадцать пять.
Наконец, мы сошлись на ста тысячах.
И этот двухминутный разговор обошелся мне в сто тридцать пять долларов.
Потом я вернулся на Уолл-стрит и объявил гарантам и банкирам, что у нас есть престижная пьеса и замечательные режиссер и актриса.
Они были счастливы, поздравили меня, я сел на поезд и вернулся в Голливуд. – Берни перевел дыхание и выпил воды. – Разве этих неприятностей мало для одного человека? – Дэвид кивнул. – Так на тебе, прихожу сегодня утром в кабинет и вижу там эту курву Рину Марлоу.
«Рина, дорогая, – говорю я ей, – ты великолепно выглядишь».
И ты думаешь, она хотя бы поздоровалась в ответ?
Как бы не так.
Сунула мне под нос «Репортер» и спросила, правда ли то, что там написано.
Я посмотрел и увидел заметку о том, что Дэвис будет сниматься в «Веснушках».
«А что тебя так взволновало, дорогая? – спросил я. – Эта роль совсем не для тебя.
Я приготовил тебе роль, которая потрясет публику.
Шахерезада.
Костюмы такие, которые тебе и не снились!..»
И знаешь, что она ответила мне?
– Что? – спросил Дэвид.
– После всего, что я сделал для нее, так разговаривать со мной!
«Не смей меня лапать! Если я не получу эту роль, то можешь засунуть Шахерезаду в свою жирную задницу».
С этими словами она ушла.
И как тебе это нравится?
А я просто хотел немного успокоить ее.
Подумаешь, трахается со всем Голливудом, а мне хамит.
Дэвид кивнул.
Ему сплетни про Рину Марлоу тоже были известны.
После развода с Невадой она словно сошла с ума.
Говорили, что вечеринки в ее новом доме в Беверли-Хиллз представляют собой настоящие оргии.
Ходили также слухи, что она живет с Элен Гейлард – художницей по костюмам, но печать об этом молчала, и домыслы оставались домыслами.
То, чем она занималась, было ее личным делом.
– И что вы собираетесь делать? – спросил Дэвид.
– А что мне остается?
Придется дать ей эту роль.
Ведь если она уйдет от нас, мы потеряем в два раза больше, чем теряем сейчас. – Берни закурил сигару. – Я позвоню ей днем и сообщу об этом.
Хотя нет. У меня есть другая идея.
Ты сам поедешь к ней домой и обо все расскажешь.
Не хочу, черт возьми, чтобы это выглядело так, будто я дую ей в задницу.
– Хорошо, – согласился Дэвид и направился в свой кабинет.
– Подожди минутку, – окликнул его дядя. – Ты знаешь, кого я встретил в последний вечер в Нью-Йорке?
Твоего друга.