– У нее нет имени, – быстро ответил Норман, – а это очень важно.
У Рины не было ни одной картины, которая не принесла бы большие доходы.
– Возможно, – заметил Данбар, – но сможет ли она сыграть эту роль?
– В Голливуде нет лучшей актрисы.
Вы режиссер.
Поезжайте сегодня к ней домой и сами увидите.
– Мистер Норман...
Но Норман уже взял Данбара за руку и подвел к двери.
– Давайте начистоту, мистер Данбар.
Дайте девушке шанс, поработайте с ней немного, и если после этого вы все же будете думать, что она не справится, мы посмотрим, что можно сделать.
Норман был так убедителен, что Клод не сумел возразить и опомнился уже в приемной позади закрытой двери под пристальным взглядом трех секретарш.
Он покраснел и, чтобы скрыть замешательство, подошел к секретарше, сидящей у самой двери в кабинет Нормана.
– Будьте добры, – сказал он, – сообщите мне адрес мисс Марлоу.
Секретарша улыбнулась.
– Я могу сделать лучше, мистер Данбар, – эффектно сказала секретарша, снимая телефонную трубку. – Я закажу машину, и она отвезет вас.
Перед тем как поехать к Рине, Клод пошел в кинотеатр и посмотрел последний фильм с ее участием.
Он смотрел на экран, и его охватывали одновременно и восторг и ужас.
Без сомнения, мисс Марлоу была прекрасна, в ней даже было что-то животное, что так импонирует определенному типу аудитории.
Но в ней не было того, что ему нужно было для фильма.
Героиня пьесы была подавлена, углублена в себя, напугана.
Когда она пыталась воскресить былое, чувствовалось, как она измучена и иссушена жаром пустыни.
Желание в мужчинах вызывал только ее пол, а никак не внешность.
Рина на экране манила, она была дерзкой, ее сексуальность выставлялась напоказ. В игре ее не было искусства.
И одновременно в ней чувствовалась огромная жизненная сила.
Когда она появлялась на экране, его глаза была прикованы только к ней.
Покинув кинотеатр, Клод вернулся в отель, где его должен был ждать автомобиль.
Как всегда в тех случаях, когда его одолевали сомнения, он позвонил матери.
– Мама, ты знаешь, кто будет играть главную роль в картине?
– Кто же? – в голосе матери не было обычного спокойствия.
– Рина Марлоу.
– Нет! – резко воскликнула она.
– Да, мама.
Мистер Норман сказал, что ему не дали Бетти Дэвис.
– Тогда немедленно возвращайся домой, – твердо сказала мать. – Скажи мистеру Норману, что дорожишь своей репутацией, что тебе была обещана Дэвис и что ты не соглашаешься на эту блондиночку.
– Но я уже пообещал мистеру Норману, что поговорю с мисс Марлоу.
Он сказал, что если после разговора с ней я останусь неудовлетворенным, то он подыщет кого-нибудь еще.
– Хорошо.
Но помни, что твое честное имя превыше всего.
Если она тебя полностью не устроит, немедленно возвращайся домой.
– Да, мама, целую.
– Целую и береги себя, – ответила мать, как всегда при прощании. * * *
Рина вошла в комнату, где он ожидал ее, с головы до пят затянутая в черное трико.
Белокурые волосы зачесаны назад и собраны в пучок, никакой косметики.
– Мистер Данбар, – сказала она без всякой улыбки и протянула руку.
– Мисс Марлоу, – ответил он, пожимая протянутую руку, и удивился силе ее пальцев.
– Давно искала случая познакомиться с вами, слышала о вас много хорошего.
Он вежливо улыбнулся.
– Я тоже много слышал о вас.
Впервые Рина улыбнулась.
– Надеюсь, что слышали, поэтому и приехали сюда в первый же день своего пребывания в Голливуде.