Наверное, вам интересно, какого черта я хочу сыграть эту роль в «Веснушках»?
Данбар слегка опешил от ее откровенности.
– Ну что вы, мисс Марлоу, думаю, что вы справитесь, у вас всегда такой успех.
– Да бросьте вы, – Рина опустилась в кресло. – Считается, что я актриса, но теперь я сама хочу это проверить.
И только вы, единственный в своем роде режиссер, можете помочь мне понять это.
Клод внимательно посмотрел на нее.
– Вы читали сценарий?
Рина кивнула.
– Вы помните первые слова девушки, когда она является в лагерь?
– Да.
– Прочтите мне их, – сказал Клод, протягивая ей сценарий.
Рина взяла сценарий, но не раскрыла его.
– Меня зовут Мэри.
Да, точно. Я думаю, что меня зовут Мэри.
– Вы произносите слова, мисс Марлоу, но вы не задумываетесь над ними.
Не чувствуется, что вы делаете большие усилия, чтобы вспомнить свое имя.
Рина молча посмотрела на режиссера, затем встала и подошла к камину.
Повернувшись к Клоду спиной, она положила руки на каминную доску.
Рина развязала пучок, и белокурые волосы рассыпались по плечам. Она резко повернулась.
Когда она заговорила, ее лицо казалось изможденным.
– Меня зовут Мэри, – хрипло прошептала она. – Да, точно.
Я думаю, что меня зовут Мэри.
Клод почувствовал, как его руки начали покрываться гусиной кожей.
Это происходило с ним всегда, когда он испытывал восторг, глядя на сцену. * * *
Берни Норман появился лишь в последний день съемок.
Он помотал головой, толкнул дверь и вышел на большую сценическую площадку.
Ему надо было все тщательно выяснить, прежде чем приглашать этого пижона.
Хуже того, перед тем как покупать пьесу, надо было проверить, все ли у этого парня в порядке с головой.
Прежде всего, сроки съемок растянулись еще на месяц.
Режиссеру, видите ли, понадобилось еще тридцать дней, чтобы отрепетировать с Риной роль.
Норман попытался возразить, но Рина решительно заявила, что не выйдет на съемочную площадку прежде, чем Данбар не скажет, что она готова.
Это обошлось в лишних сто пятьдесят тысяч только на заработную плату.
Потом режиссер настоял, чтобы в фильме все было в точности, как в спектакле.
Бюджет опять полетел к черту, вылетело еще пятьдесят тысяч.
В довершение ко всему Данбар потребовал, чтобы каждое слово в фильме звучало так же отчетливо, как на сцене.
Его абсолютно не интересовало, сколько для этого понадобится дублей.
Да и почему, собственно, это должно было его интересовать?
Ведь он тратил не свои денежки.
Съемки продолжались три месяца и потребовали полутора миллионов.
Войдя на площадку, Берни Норман зажмурился от яркого света.
Слава Богу, это была последняя сцена.
Девушка утром открыла дверь и обнаружила обоих мужчин мертвыми – младший убил старшего, а затем покончил с собой, когда осознал всю меру своего падения.
Единственно, что предстояло сделать девушке – посмотреть на мужчин, немного всплакнуть и удалиться в пустыню.
Казалось бы, ничего сложного!
Десять минут – и делу конец.
– Все по местам!
Оба актера растянулись на песке перед входом в хижину.
Помощник режиссера сверил их позы с фотографиями и внес небольшие изменения: у одного неправильно лежала рука, у другого запачкалась щека.
Норман увидел Данбара и кивнул ему. В наступившей тишине раздались звук хлопушки и голос режиссера:
– Начали!