Норман порадовался.
Все в порядке.
Дверь хижины медленно отворилась, и на пороге показалась Рина. Взор ее остановился на лежащих у порога мужчинах.
Норман выругался про себя.
Неужели у этого шельмеца не хватило ума сделать ей наряд более открытым?
Ведь в конце концов действие происходит в пустыне.
Так ведь нет. Платье закрывало ее по самую шею, словно стояла зима.
Прекрасная грудь, с которой и следовало работать Данбару, была совершенно скрыта.
Камера начала наезжать на Рину, она медленно подняла голову и посмотрела в нее.
Прошла минута, еще одна.
– Плачь, черт возьми! – раздался крик Данбара. – Плачь!
Но глаза Рины были пусты.
– Стоп! – заорал Данбар.
Переступив через одного из лежащих мужчин, он подошел к Рине. – В этой сцене тебе надо плакать, забыла, что ли? – с сарказмом спросил он.
Рина молча кивнула.
Данбар вернулся на свое место у камеры.
Рина зашла в хижину и закрыла за собой дверь.
Помощник режиссера снова проверил позы актеров и покинул площадку.
– Сцена триста семнадцать, дубль два! – провозгласил ассистент и отскочил от камеры.
Все повторилось, как и в прошлый раз.
Глаза Рины были абсолютно сухи.
Она резко отошла в сторону.
– Стоп! – закричал Данбар и снова выбежал на площадку.
– Прости, Клод, – сказала Рина. – Я не могу, лучше сделать макияж.
– Макияж! – завопил ассистент. – Принесите слезы!
Норман согласно кивнул.
Не было смысла зря тратить деньги.
На экране все равно никто не разберет – настоящие слезы или нет, а кроме того, искусственные скатываются по щекам даже более эффектно.
– Не надо макияжа! – крикнул Данбар.
– Не надо макияжа! – повторил его ассистент.
– Это последняя сцена, – обратился Данбар к Рине. – Двое мужчин мертвы из-за тебя, и от тебя требуется всего лишь немного слез.
Даже не потому, что тебе жалко их или себя, просто я хочу, чтобы ты дала мне понять, что у тебя есть душа.
Совсем немного, только для того, чтобы показать, что ты женщина, а не животное.
Поняла? – Рина кивнула. – Хорошо, – взял себя в руки Данбар. – Начнем с начала.
Он вернулся на свое место и наклонился вперед, наблюдая за Риной, выходящей из дверей хижины.
– Ну, вот сейчас, – почти прошептал он, – плачь!
Рина уставилась в камеру.
И снова ничего не произошло.
– Стоп! – завопил Данбар. – Да что ты за женщина!
– Ну пожалуйста, Клод, – взмолилась Рина.
Он холодно посмотрел на нее.
– Мы работаем над фильмом уже несколько месяцев.
Я тружусь день и ночь только для того, чтобы доказать, что ты актриса.
Я сделал все, что мог, и не могу испортить всю картину из-за последней сцены.
Ты хотела быть актрисой – пожалуйста, доказывай это.
Играй!
Он повернулся к ней спиной и отошел.
Норман закрыл лицо руками.
И это стоит ему десять тысяч в день!
Надо было предвидеть.