– Начали!
Норман раздвинул пальцы рук и посмотрел на площадку.
До него донесся тихий голос Данбара, обращенный к Рине:
– Так, так, теперь выходишь, смотришь вниз, на них.
Сначала на Пола, потом на Джозефа.
Ты видишь в руке Джозефа револьвер и понимаешь, что произошло.
Теперь осматриваешься.
Да, они мертвы.
Может быть, ты и не любила их, но ты жила вместе с ними.
Возможно, что на какой-то момент один из них помог тебе вернуть хотя бы кусочек памяти – той памяти, которую ты утратила.
И это твой отец, или брат, или, может быть, ребенок, которого ты никогда не имела – это кто-нибудь из них лежит на песке у твоих ног.
Ты начинаешь плакать. – Норман постепенно отнимал руки от лица, тяжело дыша и отступая от камеры.
Рина плакала.
На глазах у нее были слезы.
Данбар продолжал шептать: – Ты еще плачешь, но на тебя снова нашло затмение, ты уже не помнишь, почему плачешь.
Все! Слезы останавливаются, и твои глаза сухие, теперь ты поворачиваешься и смотришь в пустыню.
Где-то там, в этом безбрежном песке, тебя ждет кто-то, кто-то с твоей памятью.
Ты найдешь его и снова узнаешь, кто ты.
Ты начинаешь медленно уходить в пустыню... медленно... медленно... медленно.
Голос Данбара становился тише по мере того, как Рина удалялась. Это было потрясающее зрелище, даже ее прямая спина взывала к жалости.
Норман огляделся.
Вся съемочная группа смотрела на Рину, забыв обо всем.
Он почувствовал, как на глаза начали наворачиваться слезы.
Эта дьявольская сцена проняла даже его.
– Стоп! – раздался хриплый торжествующий голос Данбара. – Снято! – он бессильно откинулся в кресле.
Съемочная площадка превратилась в бедлам, все кричали, аплодировали.
Улыбались даже ветераны, многое повидавшие на своем веку.
Норман выбежал на площадку и в возбуждении схватил Рину за руку.
– Ты была прекрасна, детка, – сказал он. – Потрясающе.
Рина посмотрела на него.
Вид у нее был отсутствующий, но вскоре ее глаза приняли осмысленное выражение.
Она посмотрела на Данбара, сидящего в своем кресле в окружении оператора, ассистента и другой публики, потом перевела взгляд на Нормана.
– Ты действительно так думаешь?
– Неужели я сказал бы это, если бы думал иначе, детка?
Ты же хорошо меня знаешь.
Теперь ты несколько недель отдохнешь, и мы приступим к съемкам «Шахерезады».
Но Рина уже отвернулась от него и смотрела на приближающегося Данбара.
– Спасибо, – сказала она, взяв Клода за руку.
На лице его появилась легкая улыбка.
– Вы великая актриса, мисс Марлоу, – Данбар перешел на официальный тон, так как их совместная работа была закончена. – Было большим удовольствием работать с вами.
– Вы еле держитесь на ногах, – заботливо сказала Рина.
– Немного отдыха и все пройдет, – быстро ответил режиссер. – Пока шла работа над картиной, я толком не спал ни одной ночи.
– Это мы исправим, – дружески успокоила его Рина и позвала: – Элен!
Откуда-то из толпы возникла Элен.
– Позвони Джеймсу и прикажи приготовить гостевую комнату для мистера Данбара.
– Но, мисс Марлоу, – запростестовал режиссер, – я не хочу доставлять вам беспокойство.
– Неужели вы думаете, что я отпущу вас в таком состоянии в неуютный отель?
– И я обещал маме, что позвоню ей сразу по завершении работы.
– Вы сможете позвонить от меня, – рассмеялась Рина, – у меня тоже есть телефон.
Норман схватил Данбара за плечо.