– Тебе лучше послушать Рину, ты нуждаешься в отдыхе.
Впереди еще десять недель монтажа.
Хотя беспокоиться нечего – это будет великий фильм.
Не удивлюсь, если вы оба получите премию Академии.
Конечно, Норман не верил в то, что говорил, но на деле все именно так и случилось.
19.
Нелли Данбар, шестидесятитрехлетняя, твердая, как библейская скала, женщина, пересекла комнату и посмотрела на сына.
– Ужасное существо, – тихо сказала она.
Нелли уселась рядом с сыном и положила его голову себе на плечо, машинально прикоснувшись рукой к его лбу.
– Интересно, сколько же надо времени, чтобы разглядеть ее истинное лицо?
Не женись на ней – так ведь я тебе говорила.
Клод ничего не ответил, да и не было нужды отвечать.
Он ощутил тепло материнских рук.
Как всегда, в детстве, когда он, обиженный, прибегал из школы домой.
Мать знала его.
Ему незачем было рассказывать ей о своих неприятностях.
Вот и теперь материнский инстинкт заставил ее приехать в Калифорнию после его женитьбы на Рине.
Хрупкий и худощавый, он никогда не был сильным. Интенсивная творческая работа еще больше истощала и утомляла его.
В такие моменты мать укладывала его на несколько недель в постель, сама ухаживала за ним: кормила, приносила газеты, читала вслух любимые книги.
Иногда Клод чувствовал, что это самые счастливые дни его жизни – в комнате, которую мать обставила для него в мягких пастельных тонах, он ощущал тепло и уют.
Все необходимое было у него под руками, за этими стенами он был надежно укрыт от грязи и подлости мира.
Отца Клод помнил очень смутно, он умер, когда ему было всего пять лет.
Смерть отца значительно изменила их образ жизни, их семья не была богатой, но и не испытывала нужды.
– Ты вернешься домой и соберешь необходимые вещи, – сказала мать. – Ночь ты можешь провести здесь, а утром мы подумаем о разводе.
Он поднял голову с плеча матери и посмотрел на нее.
– Но, мама, я даже не знаю, что говорить адвокату.
– Не беспокойся, – просто сказала мать, – я обо всем позабочусь.
Клод почувствовал, что с плеч у него свалился огромный груз.
Опять его мама произнесла волшебные слова.
Но когда, остановившись перед домом, он увидел автомобиль Рины, то побоялся войти.
Его приход мог закончиться очередной сценой, а у него уже больше не было сил.
Он взглянул на часы, было почти одиннадцать.
Скоро Рина должна была уехать, так как во время ланча у нее было свидание на студии.
Клод спустился к подножию холма и зашел в бар. Здесь он мог подождать, пока ее автомобиль проедет мимо.
Он вошел в бар, и хотя в помещении было еще темно и стулья не сняты со столов, в заведении уже сидели несколько посетителей.
Клд занял место у окна, через которое ему была видна улица. Его слегка знобило, но он надеялся, что это не простуда.
– Виски с горячей водой, – сказал он бармену, вспомнив, что именно такое снадобье давала ему мать при первых признаках простуды.
– С горячей водой? – удивился бармен.
– Да, пожалуйста, – кивнул Клод. – Он поднял голову и увидел, что за ним наблюдает одинокий посетитель – молодой человек в желтом приталенном пиджаке. – Да, и пожалуйста, если у вас есть, ломтик лимона, – крикнул Клод вслед бармену.
Он отхлебнул дымящийся напиток и через мгновение почувствовал тепло в желудке.
За окном шел дождь.
Клод поднес стакан к губам и, к своему удивлению, обнаружил, что он пуст.
Вполне можно было заказать еще одну порцию – время у него было.
Он точно знал, чем в этот момент занимается Рина.
Сидит перед туалетным столиком и делает макияж, добиваясь нужного эффекта.
Потом начнет расчесывать волосы.
Рина никогда не приходила вовремя, всегда опаздывала по крайней мере на час, а то и больше.
Иногда он злился, ожидая ее. Других, похоже, ее опоздания не трогали – к ним привыкли.
Клод посмотрел на стакан – он снова был пуст.
Теперь он чувствовал себя гораздо лучше и заказал еще одну порцию.