Рина будет удивлена, когда вернется домой и не обнаружит его вещей.
Больше его никто не назовет «бабой».
Она поймет, каков он на самом деле, когда адвокат представит ей бумаги о разводе.
Она поймет, что с ним нельзя так обращаться.
И не осмеет посмотреть на него так, как посмотрела в первую брачную ночь – с жалостью и презрением. Но самым страшным было то, что он увидел тогда в ее глазах понимание самых сокровенных секретов своей души, которые он скрывал даже от самого себя.
Он вошел в темную спальню, держа в руках поднос, на котором стояла охлажденная бутылка шампанского и два бокала.
– Вино для моей любимой, – сказал он.
Они начали заниматься любовью, все было нежно и прекрасно. Будучи девственником, он так всегда и представлял себе эти мгновения.
Перед ним было прекрасное женское тело – равнодушное и загадочное.
Он даже начал сочинять стихи во славу красоты, как вдруг почувствовал, что рука Рины коснулась его плоти.
На какой-то момент Клод буквально похолодел от ее прикосновения, а потом вдруг расслабился.
Он почувствовал, как ее тело вздрогнуло, потом еще и еще раз, и его охватило тепло, исходившее от него.
Раздался глубокий стон, и Рина потянула его на себя, лихорадочно расстегивая куртку его пижамы.
Она уже больше не была нежной, ее больше не заботили его чувства и желания – она была неистовой.
Теперь ее пальцы причиняли ему боль, когда она пыталась направить его и буквально вдавить в себя.
Внезапно его охватил ужас, страх перед ее требовательной плотью, жаждущей поглотить его плоть.
Почти в панике он вскочил и встал возле кровати, весь дрожа.
Пытаясь закутаться в пижаму, Клод услышал, что ее дыхание стало спокойнее.
Раздался шорох простыни, и он посмотрел на Рину.
Она лежала на боку, обернув бедра простыней, и смотрела на него.
Грудь ее тяжело вздымалась, соски набухли, взгляд, испепелял.
– Так это правда, что о тебе говорят?
Клод почувствовал, как запылали щеки.
Конечно, он знал о разговорах, ведущихся за его спиной, но эти люди не могли понять, что он целиком поглощен работой.
– Нет, – быстро ответил он.
– Так что же ты за мужчина?
Он рухнул на колени перед кроватью.
– Пожалуйста, – сказал он, глядя на нее глазами, полными слез, – пожалуйста, ты должна понять.
Я женился на тебе, потому что люблю тебя, но я не такой, как все.
Мама говорит, что я слишком нервный и легко возбудимый.
Рина не ответила, и он прочел в ее взгляде ужасающее сочетание жалости и презрения.
– Не смотри так на меня, – взмолился он. – В следующий раз все будет в порядке, я успокоюсь.
Я люблю тебя, люблю. – Клод почувствовал, как ее рука стала нежно гладить его по голове.
Он перестал плакать, схватил гладившую его руку и осыпал ее благодарными поцелуями. – Со мной все будет в порядке, дорогая, – пообещал он.
Но все кончилось, не успев начаться.
Вызывающая женственность Рины, ее пугающая сексуальность превратили Клода в импотента. * * *
– Что вы сказали? – услышал Клод обращенные к нему слова молодого человека в желтом пиджаке. – Извините, я подумал, что вы обратились ко мне.
Клод почувствовал неловкость.
Наверное, он заговорил вслух, что часто бывало с ним, когда он задумывался.
– Да, – быстро ответил он, пытаясь скрыть смущение. – День обещает быть пасмурным, не правда ли?
Молодой человек посмотрел в окно, затем снова на Клода.
– Да, – согласился он, – похоже.
Молодой человек имел приятную наружность, возможно, он был актер и зашел сюда выпить пива и переждать дождь.
Данбар заглянул в свой стакан – он опять был пуст.
– Разрешите угостить вас, – обратился он к юноше.
– Спасибо, – кивнул тот, – я бы выпил еще пива.
– Бармен! Пиво для молодого джентльмена, а мне повторить, – крикнул Клод.
Они повторяли по третьему разу, когда Данбар заметил автомобиль Рины, удалявшийся в сторону студии.
В голову ему пришла мысль попросить молодого человека помочь ему перевезти вещи – все-таки их было порядочное количество.
Нажав на звонок второй раз, он вспомнил, что сегодня вторник и слуг в доме нет.