– Я не разговариваю с изменниками, – холодно сказал Норман. – Иди говори с Гитлером. – С этими словами он вышел из зала.
Дэн Пирс повернулся к Дэвиду.
– Попробуй образумить его.
Корд уполномочил меня предложить три миллиона за его акции.
Это вдвое больше того, что они стоят.
Корд сказал, что если он откажется, то компания превратится в несостоятельного должника и ее акции будут пригодны только для обклеивания стен.
– Посмотрю, что можно сделать, – пообещал Дэвид, поспешив вслед за дядей. * * *
Вот и теперь дядюшка снова кричал, расхаживая по комнате и грозя борьбой голосов.
Он покажет этому сумасшедшему Корду, что Берни Норман отнюдь не дурак, а Корд не сможет руководить компанией, потому что для этого надо что-то иметь в голове.
– Подождите минутку. – Дэвид разозлился.
Он уже достаточно наслушался всякой чепухи.
Пора уже старику вникнуть в реальное положение вещей. – О какой борьбе голосов вы говорите?
И вообще, как вы собираетесь бороться?
Бумажками вместо денег?
Да и кто, вы полагаете, встанет на вашу сторону?
В течение четырех лет компания постоянно несет убытки, самый хороший фильм, который был выпущен за это время, – это «Предатель». Но это не наш фильм, это фильм Корда.
А самая популярная на сегодняшний день картина – «Дьяволы в небе». И это тоже картина Корда.
И вы думаете, что кто-то поддержит вас и пойдет против Корда?
– Подумать только, и это говорит моя плоть и кровь, – сказал Норман, посмотрев на племянника.
– Бросьте, дядя Берни, родство тут не при чем.
Я просто реально смотрю на вещи.
– Реально? – закричал Норман. – Ну что ж, давай посмотрим реально!
Кто купил «Веснушки» – картину, которая каких только премий не получила?
Кто?
Я.
– Да мы же потеряли на этом миллион!
– А разве я виноват?
Разве я не предупреждал их?
Так нет, им захотелось славы, вот они ее и получили.
– Хватит об этом, дядя Берни.
Поезд ушел.
Больше это никого не волнует.
– Меня волнует, – возразил Норман. – Это мою кровь пьют, я жертва, которую приносят дьяволу.
Но я еще не труп.
Когда я скажу им о картине, которую снимаю с Риной Марлоу в главной роли, то получу необходимые мне голоса.
Дэвид некоторое время смотрел на дядю, потом подошел к телефону.
– Междугородний заказ, пожалуйста, клиника Колтона, Санта-Моника, Калифорния, палата триста девять. – Берни Норман смотрел в окно. – Элен?
Это Дэвид.
Ну как Рина?
– Плохо, – ответила Элен таким тихим голосом, что он с трудом расслышал ее.
– Что говорит доктор? – В трубке раздалось всхлипывание. – Держись, – сказал он. – Сейчас надо держаться.
– Он сказал, что она умирает, и это чудо, что она еще тянет.
Он не знает, почему она до сих пор жива.
Раздался щелчок, и в трубке наступило молчание.
Дэвид повернулся к дяде.
– Рина уже больше не снимется ни в одной картине, ни в вашей, ни в чьей-либо другой.
Она умирает.
Дядя уставился на него, лицо его побелело.
Он рухнул в кресло.
– Боже!