Китель украшали две орденские нашивки: французский и американский кресты «За боевые заслуги».
– Он мне рассказал, – коротко ответил я.
На лице подполковника мелькнуло удивление.
– Как поживает Вилли?
Не успел я ответить, как генерал оборвал меня:
– Мы пришли сюда знакомиться с самолетом, а не болтать о пустяках.
Я бросил быстрый взгляд на подполковника, но его лицо уже превратилось в бездушную маску.
Я понял, что они с генералом не особо любят друг друга.
– Да, сэр, – быстро ответил подполковник и повернулся к самолету.
– Как вы думаете, Форрестер, на что он похож?
– Вы имеете в виду пропеллеры с изменяющимся углом наклона? – спросил подполковник и добавил, обратившись уже ко мне: – Очень интересно. – Я кивнул.
У него было хорошее зрение, если он сумел разглядеть в полумраке такую подробность.
Форрестер продолжал: – Безусловно, оригинальная форма крыльев и их расположение.
Подъемная сила должна быть примерно в четыре раза больше...
– Я спросил, на что он похож, Форрестер, – раздраженно повторил генерал.
Форрестер повернулся к генералу и бесстрастно сказал:
– Он сильно отличается от машин подобного типа, сэр.
Генерал кивнул.
– Так я и думал.
Ужасно.
Он похож на сидящую жабу.
С меня было достаточно его болтовни.
– Неужели генерал оценивает самолеты так же, как женщин на конкурсе красоты?
– Конечно, нет, – воскликнул Гэддис. – Но ведь существуют определенные стандарты.
Например, новый истребитель Куртисса, который мы осматривали позавчера, выглядит как самолет, а не как бомба с крыльями.
Но по сравнению с истребителем, о котором вы говорите, у этой крошки вдвое больше вооружения, плюс полтонны бомб, дальность полета на семьсот пятьдесят миль больше, скорость – на восемьдесят миль, а потолок – на пять тысяч футов выше.
– Куртисс делает хорошие самолеты, – твердо сказал генерал.
Я посмотрел на него, спорить было бесполезно, все равно что разговаривать с каменной стеной.
– Я не говорю, что у него плохие самолеты, генерал.
Он уже много лет делает хорошие самолеты.
Я просто сказал, что наш самолет лучше всех.
Генерал повернулся к Моррису.
– Если ваш пилот не возражает, мы хотели бы увидеть самолет в действии.
Явно нервничая, Моррис посмотрел на меня.
Видно, генерал не расслышал моего имени.
Я кивнул и прошел вглубь ангара.
– Выкатывайте, – крикнул я механикам, которые стояли возле самолета.
Моррис, генерал и его помощники покинули ангар.
Когда я вышел наружу, то увидел, что Моррис и помощники окружили генерала, и только Форрестер стоял в отдалении и разговаривал с какой-то молодой женщиной.
Я бросил быстрый взгляд на нее: стройная, горящие глаза, чувственный рот.
Направляясь за самолетом на рулежную дорожку, я услышал, как меня кто-то догоняет, и обернулся.
Это был Моррис.
– Вам не стоит так разговаривать с генералом.
Я улыбнулся.
– С этим старым ублюдком по-другому разговаривать нельзя.
Вокруг него слишком много соглашателей.
– Все верно, но едва ли в таком случае вы продадите ему самолет.
Я знаю, что Куртисс продает свои самолеты по сто пятьдесят тысяч, а наш, как минимум, будет стоить двести двадцать пять тысяч.
– Ну и что?
Как ни крути, а существует некоторая разница между куриным пометом и куриным салатом.