Горло обожгло.
Я посмотрел на свои руки – они дрожали.
Некоторые люди не умирают, даже если ты похоронил их или кремировал.
Память о них всегда мешает вам, как будто они по-прежнему живы.
Я вспомнил слова отца, которые он сказал мне однажды утром в загоне позади дома некоторое время спустя после его женитьбы на Рине. Я пришел в загон посмотреть, как Невада будет объезжать нового жеребца.
Было около пяти, и солнце только что встало над пустыней.
Этот черный, норовистый, крепкий и злой жеребец все время сбрасывал Неваду, пытаясь укусить его или стукнуть копытом.
В последний раз он чуть не растоптал его. Неваде удалось спастись, перепрыгнув через загородку.
Невада стоял, прислонившись к изгороди, и тяжело дышал, наблюдая за тем, как мексиканцы отлавливали жеребца.
Они громко кричали и ругались.
– Он сумасшедший, – сказал Невада.
– И что же ты теперь будешь делать с ним? – спросил я.
Нечасто мне приходилось видеть, чтобы Невада упал с лошади три раза подряд.
Мексиканцы наконец поймали жеребца, и теперь вели его обратно.
– Попробую еще раз, – ответил Невада задумчиво. – Если ничего не получится, оставлю его в покое.
Позади нас раздался голос отца:
– Именно этого он и хочет. – Мы обернулись.
Отец был одет так, как будто собирался ехать на фабрику.
На нем был черный костюм и галстук, узел которого расположен был точно по центру воротничка его белой рубашки. – Почему ты не наденешь ему намордник, чтобы он не укусил тебя?
Невада посмотрел на отца.
– К нему не подойдешь, можно остаться без руки.
– Чепуха, – уверенно сказал отец.
Он снял с крючка на загородке аркан и, нагнувшись, пролез между жердями в загон.
Я увидел, как он сделал из аркана небольшой недоуздок и направился к жеребцу.
Жеребец рыл копытом землю, его злые глаза наблюдали за отцом.
Мексиканцы натянули веревки, накинутые на его шею.
Когда отец набросил петлю ему на морду, он отпрыгнул назад и лягнул передними ногами, но отец вовремя отскочил.
Некоторое время он стоял неподвижно, смотря в глаза животному, потом подошел ближе.
Жеребец бешено затряс головой и попытался укусить отца за руку, но промахнулся.
Он бушевал так, будто на нем был наездник.
Мексиканцы сильнее натянули веревки, пытаясь удержать его.
Через некоторое время он успокоился, и отец снова подошел к нему.
– Ты просто бешеный, сукин сын, – тихо сказал отец.
Жеребец обнажил зубы и снова попытался укусить отца, но отец отдернул руку, и голова животного скользнула по руке. – Отпустите его, – крикнул отец мексиканцам.
Оба парня переглянулись и, пожав плечами, отпустили веревки.
Почувствовав свободу, жеребец некоторое время стоял неподвижно, глядя на отца, высокого и сильного, в мерном костюме.
Их глаза находились на одном уровне.
Отец начал медленно поднимать руку, и жеребец взорвался.
Я увидел, как сжатые кулаки отца взметнулись вверх и, словно молот, опустились между глаз животного. Жеребец замер на мгновение, и вдруг его передние ноги подогнулись, словно резиновые.
Отец быстро подскочил к нему сбоку и хлопнул ладонями по шее.
Жеребец повалился на бок и лежал так, подняв голову и глядя на отца.
Два мексиканца, Невада и я молча наблюдали за происходящим.
Некоторое время отец и жеребец смотрели друг другу в глаза, затем животное глубоко вздохнуло и опустило голову на землю.
Отец подошел к жеребцу вплотную, продернул повод между зубов и рывком заставил его подняться.
Ноги жеребца дрожали, голова была покорно опущена.
Он даже не повел головой, когда отец прошел перед ним, направляясь в нашу сторону.
– Теперь с ним все будет в порядке, – сказал отец, вешая на крючок аркан. – Пошли завтракать, Джонас, – крикнул он и зашагал к дому.
– Да, сэр, – крикнул я ему вслед.
Когда я догнал его у крыльца, мы обернулись. Невада уже седлал жеребца, который, хоть и взбрыкивал, но явно был напуган.
– Некоторые лошади похожи на людей, – сказал отец, глядя на меня.