Жуя сэндвич, я продолжил:
– Не будем играть в прятки, генерал.
Я не мальчик, и у меня есть глаза.
Все, что мне надо от вас, так это показательные испытания КЭ-4.
Маршрут определите сами.
Других условий у меня нет.
– Ну так я прямо сейчас и устрою вам их!
Я улыбнулся.
– И еще более возвысите Форрестера в глазах вашей жены?
Я почувствовал, что твердость покидает его.
На какое-то мгновение мне стало почти жаль его.
Генеральская звезда на погонах ничего не значила.
Он был просто стариком, пытающимся удержать молодую женщину.
Мне хотелось посоветовать ему не терзать себя.
Не будь Форрестера, был бы кто-нибудь другой.
– Пожалуй, я все-таки выпью, – сказал генерал.
– Наливайте.
Он открыл бутылку, плеснул себе приличную дозу, выпил и опустился в кресло напротив меня.
– Не думайте плохо о моей жене, мистер Корд, – произнес он почти извиняющимся тоном. – Просто она молода и впечатлительна.
Меня ему обмануть не удалось, интересно, сумел ли он обмануть себя?
– Я понимаю, генерал.
– Вы знаете, как это бывает у молодых женщин.
На них действует слава.
Ее можно понять: Форрестеру есть чем гордиться – серебряные крылья, два креста «За храбрость».
Я молча кивнул и налил себе кофе.
– Думаю, что когда она выходила за меня замуж, то полагала, что я солдат, но в скором времени поняла, что я просто торговый агент в мундире. – Он наполнил стакан и посмотрел на меня. – Современная армия – это сложная машина, мистер Корд.
За спиной каждого солдата, находящегося на передовой, должно находиться пять или шесть человек в тылу, полностью обеспечивающих его.
Я всегда гордился тем, что забочусь о людях.
– Это так и есть, генерал, – сказал я, ставя чашку на стол.
– Вот почему я пришел поговорить с вами, мистер Корд, – произнес он с чувством собственного достоинства, – а не потому, что вы собирались втянуть мою жену в это дело. Просто хотел сказать вам, что группа экспертов будет испытывать ваш самолет завтра утром на аэродроме Рузвельта.
Это решение я принял сразу по возвращении в город и позвонил мистеру Моррису, но он, видимо, не смог связаться с вами.
Я удивленно посмотрел на генерала и почувствовал себя виноватым.
У меня должно было хватить ума самому позвонить Моррису, прежде чем раскрывать рот.
Легкая улыбка промелькнула на лице генерала.
– Вот видите, мистер Корд. Вам нет нужды сговариваться с Форрестером за моей спиной.
Если ваш самолет выдержит испытания, то армия купит его.
Когда дверь за ним закрылась, я зажег сигарету, откинулся на спинку кровати и глубоко затянулся.
Телефонистка разыскала Форрестера в баре.
– Это Джонас Корд, – сказал я. – Я в отеле «Уолдфор», мне необходимо поговорить с вами.
– Мне тоже, – ответил он. – Самолет будут испытывать завтра утром.
– Я уже знаю, об этом и хочу поговорить.
Он появился в моем номере меньше чем через десять минут.
Лицо его было красным, и выглядел он так, как будто весь день провел за бутылкой.
– Похоже, что старик прозрел, – сказал он.
– Вы действительно так думаете? – спросил я, пока он наливал себе виски.
– Гэддис может не нравиться вам, но он хорошо знает свое дело.
– Налейте и мне, – попросил я.
Форрестер налил виски в стакан и протянул его мне.
– Думаю, что вам уже хватит ходить в солдатах.
Он уставился на меня.