Она попыталась перекатиться на другой край кровати, но я схватил ее за плечи и вернул назад.
Колотя меня по рукам, Рина пыталась вырваться.
Я протиснул колени между ее ног и зло треснул ее по лицу.
Удар отбросил голову Рины на подушку, на лице выступили белые полосы от моих пальцев.
На секунду она закрыла глаза, а когда вновь открыла, они затуманились и в них появилось какое-то дикое выражение, которого я никогда не видел.
Ее губы прижались к моим, и я почувствовал, как ее тело заерзало подо мной.
– Возьми меня, Джонас, – жарко шептала она. – Сейчас.
Я не могу больше ждать.
Я так долго ждала этого.
Ее нетерпеливые руки, гладя мое тело, опускались все ниже, и наконец коснулись члена.
Рина уткнулась лицом в подушку, движения ее становились все более нетерпеливыми.
Я с трудом различал ее горячий шепот:
– Быстрее, Джонас.
Быстрее.
Я стал подниматься, но у нее не было сил ждать, пока я разденусь.
Она потянула меня вниз и приняла в себя.
Мне показалось, что я лежу на кровати с горящими углями.
Рина крепко прижала мою голову к себе.
– Сделай мне ребенка, Джонас, – шептала она мне в ухо. – Сделай мне ребенка, как тем трем девчонкам в Лос-Анджелесе.
Пусти в меня свою жизнь.
Я заглянул ей в лицо.
Ее глаза были ясными и светились каким-то торжеством.
Они не отражали страсти, кипящей в теле, извивающимся подо мной.
Руками и ногами она крепко обхватила меня.
Улыбаясь, она смотрела на меня и шептала:
– Сделай мне ребенка, Джонас.
Ведь твой отец никогда бы не сделал этого.
Он боялся, что кто-то сможет отнять у тебя этот шанс.
– Что-что?
Я попытался подняться, но не было сил уйти из ее объятий.
– Да, Джонас. Она улыбалась, и ее тело, казалось, полностью поглотило меня.
– Твой отец даже никогда и не пытался.
Поэтому он и заставил меня перед свадьбой подписать этот контракт.
Он все делал для своего любимого сына.
Я снова попытался подняться, но ее ноги выделывали какие-то фантастические пируэты, обвивая меня.
Она торжествующе рассмеялась.
– Но ведь ты сделал мне ребенка? Правда, Джонас?
Об этом будем знать только мы с тобой.
Твой ребенок разделит твою судьбу, даже если весь мир будет считать, что это ребенок твоего отца.
Ее тело напряглось подо мной, выжимая из меня последние силы.
Обессиленный, я рухнул на кровать рядом с ней.
Возбуждение прошло, и я открыл глаза.
Она лежала, уткнувшись в подушку, и плакала.
Тихонько встав, я вышел из комнаты.
Всю дорогу до своей комнаты я размышлял над тем, что отец любил меня, действительно любил.
Даже если я не замечал этого – он любил меня.
Он любил меня, но никогда не показывал этого.
Когда я входил в свою комнату, по моим щекам текли слезы.
7.
Мне было десять лет и я галопом скакал через дюны на пегом индийском пони.