У меня есть планы, обеспечивающие ей в будущем успех, и если ваши люди думают, что смогут помешать мне, то я втяну вас в такую войну голосов, какая вам и не снилась.
В ответ на эту речь улыбнулся даже Макаллистер.
Ведь у него уже был сорок один процент голосов.
– Если президента, так же как и нас, заботит будущее компании, – вежливо начал Макаллистер, – то он наверняка представляет, какой ущерб причинит эта война голосов, выиграть которую у него нет шансов.
На лице Нормана промелькнула хитрая улыбка.
– Я не такой глупый, как вы думаете.
Весь сегодняшний день я занимался делами и заручился обещаниями акционеров поддержать меня в случае борьбы.
Пока я жив, я не отдам свою компанию, которую создал собственным горбом, Корду, чтобы он смог подарить побольше денег своим друзьям нацистам. – Он с пафосом стукнул кулаком по столу. – Даже если он предложит мне за акции семь миллионов.
Сжав от злости губы, я вскочил.
– Хотелось бы спросить у мистера Нормана, если я предложу ему семь миллионов, он что, пожертвует их в фонд освобождения евреев?
– Не ваше дело, мистер Корд, что я собираюсь делать со своими деньгами, – крикнул Берни через стол. – Я не так богат, как вы, все что у меня есть – это акции моей компании.
– Мистер Норман, – улыбнулся я, – будьте любезны, зачитайте собранию список ликвидного имущества и вкладов, оформленных как на ваше имя, так и на имя вашей жены.
Берни выглядел растерянным.
– Список?
Какой список?
Я посмотрел на Макаллистера.
Он достал из портфеля лист бумаги и протянул мне.
Я начал читать.
– Вклады на имя Мэй Норман: Национальный банк в Бостоне – миллион четыреста тысяч, банк «Манхэттен» в Нью-Йорке – два миллиона сто тысяч, «Пайонир Траст Компани» в Лос-Анджелесе – семьсот тысяч, «Леман Брозерз» в Нью-Йорке – три миллиона сто пятьдесят тысяч и прочие мелкие вклады по всей стране на шестьсот-семьсот тысяч.
Кроме того, миссис Норман владеет тысячью акров земли в Вествуде, рядом с Беверли-Хиллз. По самым скромным оценкам, каждый акр оценивается в две тысячи долларов.
Берни уставился на меня.
– Где вы взяли этот список?
– Какая разница, где я его взял?
Старик повернулся к племяннику.
– Вот видишь, Дэвид, – громко сказал он, – как хорошая жена бережет деньги.
Если бы он не был таким жуликом, то я бы рассмеялся.
По выражению лица Дэвида было ясно, что он ничего не знал об этих вкладах.
Норман повернулся ко мне.
– Вы полагаете, что если моя жена сумела отложить немного денег, это дает вам право обвинять меня?
– Но разве не странно, что за последние шесть лет, когда компания потеряла около двенадцати миллионов, ваша супруга вносила на различные счета около миллиона в год?
Лицо Берни налилось краской.
– Это означает лишь то, что моя жена очень разумно вкладывала деньги, а я не контролировал ее.
– А следовало бы, – сказал я. – Тогда бы вы обнаружили, что у нее были дела почти со всеми основными поставщиками оборудования для «Норман Пикчерс».
Вы не можете утверждать, что не знали о комиссионных в размере от пяти до пятнадцати процентов, которые она получала с торговцев.
– Ну и что в этом плохого?
Обычная деловая практика.
Она является нашим торговым агентом, так почему бы ей не получить комиссионные?
Я устал от его вранья.
– Хорошо, мистер Норман, – сказал я, – кончайте дурачить нас.
Я предлагаю вам приличную сумму за акции.
Будете вы их продавать или нет?
– Только не за три с половиной миллиона.
Пять, и я готов вас выслушать.
– У вас не то положение, чтобы торговаться, мистер Норман.
Если вы не примете мое предложение, то я добьюсь назначения управляющего имуществом компании, а потом мы посмотрим, не найдет ли федеральный суд чего-либо криминального в так называемых законных операциях вашей супруги.
Вы, наверное, забыли, что с момента поступления акций на биржу, это уже дело федерального суда.
У вас есть даже шанс угодить за решетку.
– Вы не посмеете!
– Не посмею? – Я протянул руку, и Макаллистер подал мне бумаги об объявлении компании банкротом и назначении управляющего ее имуществом.
Я швырнул их Берни. – Все зависит от вас.