Я поднес к сигарете зажженную спичку, надеясь, что сестра не заметит, как дрожат мои пальцы.
Кабина лифта остановилась, и двери растворились.
Мы вышли в чистый больничный коридор.
Я глубоко затянулся и пошел за сестрой.
Остановившись перед дверью, она сказала:
– Вам придется выбросить сигарету, мистер Корд.
Я прочитал маленькую яркую надпись:
Не курить! Кислород!
Сделав еще затяжку, я бросил сигарету в урну рядом с дверью.
– Пройдите, пожалуйста, мистер Корд, – сказала сестра, открывая дверь.
В небольшой приемной в кресле сидела другая сестра и читала журнал.
– Мы ждем вас, мистер Корд, – сказала она начальственным тоном.
Я медленно шагнул в следующую комнату, дверь за мной закрылась.
Я увидел еще одну дверь.
Сестра подошла к ней.
– Мисс Марлоу здесь, – сказала она.
Сначала я не увидел Рину, потому что рядом с кроватью спиной ко мне стояли Элен Гейлард, доктор и еще одна сестра.
Потом, словно по сигналу, они повернулись и расступились.
Я подошел к кровати и увидел ее.
Над кроватью висел прозрачный пластиковый колпак, закрывавший ее голову и плечи. Казалось, что она спит.
Вся голова, кроме лица, была покрыта бинтами, скрывавшими ее блестящие белокурые волосы.
Глаза были закрыты, веки посинели, кожа на скулах натянулась, а щеки впали, казалось, что под кожей нет плоти. Ее полные и всегда такие теплые губы были бледными.
Я молча стоял возле кровати.
Мне казалось, что она не дышит.
Я вопросительно взглянул на доктора.
Он покачал головой.
– Она жива, мистер Корд, – прошептал доктор, – но очень плоха.
– Можно поговорить с ней?
– Попытайтесь, но не расстраивайтесь, если она не ответит.
Она в таком состоянии уже десять часов.
Но если даже и ответит, то может не узнать вас.
– Рина, – тихо позвал я, – это я, Джонас.
Она лежала тихо, не шевелясь.
Я просунул руку под колпак, взял ее за руку и слегка сжал.
Ее рука была холодной и мягкой.
И вдруг меня охватила ярость.
Ее рука была холодной, она уже умерла, она была мертвой.
Я встал на колени рядом с кроватью, отодвинул в сторону колпак и склонился над ней.
– Пожалуйста, Рина, – взмолился я, – это я, Джонас.
Пожалуйста, не умирай.
Вдруг я почувствовал легкое пожатие ее руки.
Я смотрел на нее, по моим щекам текли слезы.
Пожатие усилилось, затем она медленно открыла глаза и посмотрела мне в лицо.
Сначала ее взгляд был отсутствующим, потом ожил, и губы сложились в подобие улыбки.
– Джонас, – прошептала она, – я знала, что ты придешь.
– Стоило тебе только свистнуть.
– Я никогда не умела свистеть.
Позади раздался голос доктора:
– Вам лучше немного отдохнуть, мисс Марлоу.
Рина перевела взгляд с моего лица на доктора.