– С Парк-театром? – смутился Холи. – Дай посмотрю.
Норман откинулся в кресле, попыхивая сигарой.
– Здесь нет никаких ошибок, – сказал Холи.
– Нет? – саркастически поинтересовался Берни. – Думаешь, я не знаю, что со времени открытия этот кинотеатр никогда не приносил более трех тысяч в неделю?
Меня не проведешь.
– Сумма дохода в отчете указана правильно, Берни.
Наши бухгалтера тщательно ее проверяли.
– А что это за премии работникам? – Норман уставился на Холи. – Двадцать четыре тысячи долларов за последние два месяца!
Ты думаешь, я тронулся?
Я никогда не разрешал ничего подобного.
– Именно ты и разрешил, Берни, – ответил Холи. – Это те самые двадцать пять процентов премиальных, которые мы утвердили, чтобы поднять доходы после рождественского спада.
– Но ведь мы установили норму дохода для каждого кинотеатра, – рявкнул Норман. – Сколько мы установили для Парка?
– Три тысячи.
Берни снова заглянул в отчет.
– Это какой-то трюк, – сказал он. – Таубман обворовал вас, а если нет, то каким образом доход внезапно подскочил до сорока двух тысяч?
– Таубман сейчас не управляет кинотеатром, он слег в больницу с аппендицитом сразу после Рождества.
– Но на отчете его подпись.
– Это просто резиновый штамп, такой есть у всех управляющих.
– А кто же тогда управляет кинотеатром, кто этот мудрец который выбил нас из трех тысяч?
Холи замешкался.
– Мы оказались в трудном положении, Берни.
Таубман внезапно заболел, и у нас не было человека заменить его.
– Не юли, говори прямо, – рявкнул Норман.
– Твой племянник Дэвид Вулф, – с неохотой ответил казначей.
Норман театральным жестом обхватил руками голову.
– Ох!
Я должен был предвидеть это.
– Но что же нам было делать? – Холи нервно закурил. – К тому же, у парня все получилось здорово.
Он наладил связи с близлежащими магазинами и продавал их дешевые рекламные товары перед сеансами, а также дважды в неделю распространял рекламные листки.
Еще в кинотеатре стали устраивать так называемые семейные просмотры по понедельникам и средам.
Для семьи билет стоил семьдесят пять центов, и представь себе, это заработало.
Продажа леденцов и кукурузных хлопьев возросла в четыре раза.
– А во что нам обошелся этот бизнес?
Казначей снова смутился.
– Конечно, это слегка увеличило наши производственные расходы, но конечный результат стоил этого.
– Ну, и на сколько увеличились расходы?
Холи взял отчет и прочистил горло.
– Где-то на восемь, восемь с половиной тысяч в неделю.
– Где-то на восемь, восемь с половиной тысяч в неделю, – язвительно повторил Норман.
Он поднялся и свирепо посмотрел на казначея. – На меня работает банда жуликов.
Для дела общее повышение дохода не имеет особого значения, а для него – конечно.
Он кладет себе в карман лишних три сотни в неделю.
Берни подошел к окну.
Через открытое окно на него пахнуло морозным воздухом, и он в ярости захлопнул его.
Какая отвратительная погода, не то что теплая и солнечная Калифорния.
– Я бы этого не сказал, – раздался голос Холи. – При общем увеличении дохода, включая торговлю, мы получаем еженедельно чистыми на сто пятьдесят долларов больше.
Норман обернулся.
– Он тратит в неделю девятьсот долларов наших денег, чтобы заработать себе триста.
Может быть, надо поблагодарить его за то, что и нам перепадает сто пятьдесят?
Норман снова уселся за стол.