– Моя машина на другой стороне улицы. – Почти всю дорогу до госпиталя Роза молчала. – Вас что-то беспокоит, доктор? – спросил Дэвид.
– Ну вот, теперь и вы, – ответила она. – Все называют меня доктором, а мне хочется, чтобы вы называли меня Роза.
Дэвид улыбнулся.
– О чем вы задумались, Роза?
Она перевела взгляд на приборный щиток.
– Ведь мы приехали в Америку, чтобы скрыться от них.
– От кого от них? – спросил Дэвид.
– Они такие же, как и в Германии, – раздраженно сказала она. – Фашисты.
Гангстеры.
Они действительно одинаковы и говорят те же самые вещи.
Иди с нами, иначе попадешь к коммунистам.
С нами проще, поэтому ты должен иметь дело с нами.
Но что будет, когда вы обнаружите, что они все отняли у вас.
Именно так они и действуют в Германии – спасают всех от коммунистов.
– Вы думаете, что мой друг Ирвинг Шварц фашист?
Роза посмотрела на Дэвида.
– Нет, ваш друг не фашист, – серьезно ответила она, – но им тоже движет жажда власти.
Ваш друг очень опасный человек.
Он носит револьвер, вы знаете об этом?
– Я видел, – кивнул Дэвид.
– Интересно, что бы он сделал, если бы вы отказались? – мягко сказала Роза.
– Да ничего.
Остроносый не стал бы вредить мне.
Он снова поймал на себе взгляд ее серых глаз.
– Нет, я не имею в виду револьвер, – быстро сказала она. – Против вас у него есть другое оружие, экономическое оружие, способное развалить ваше дело.
И все же мужчина не будет носить револьвер, если рано или поздно не собирается применить его.
Дэвид остановил машину перед больницей.
– А как, вы думаете, я должен был поступить?
Отказаться от соглашения с Ирвингом и разрушить все, для чего работал все эти годы?
Обмануть надежды вкладчиков?
Выгнать служащих на улицу в поисках работы?
Это я должен был сделать?
Разве я виноват в том, что у наших служащих не хватает мозгов выбрать достойных представителей и следить, чтобы в профсоюзе велась честная игра?
Роза внезапно наклонилась и накрыла своими руками его руки, лежащие на руле.
Руки у нее были сильными и теплыми.
– Конечно, это не ваша вина, – быстро сказала она. – Вы поступили правильно.
По длинной лестнице спустился привратник и открыл дверцу машины.
– Добрый вечер, доктор Штрассмер.
– Добрый вечер, Портер, – сказала Роза, выпрямилась и посмотрела на Дэвида. – Не хотите зайти посмотреть, где я работаю?
– Я не хочу мешать вам.
Если не возражаете, я подожду в машине.
Роза улыбнулась и внезапно сжала его руку.
– Пожалуйста, пойдемте, мне будет приятно.
Ведь не сердитесь же вы на меня за то, что я попыталась влезть в ваши дела?
Дэвид рассмеялся, и Роза, вытащив его за руку из машины, повела его вверх по больничной лестнице. * * *
Дэвид стоял в дверях и смотрел, как Роза осторожно подняла маску с лица ребенка, затем протянула руку и взяла у сестры тампон.
– Будет немножко больно, Мэри, – сказала она, – но ты не двигайся и не разговаривай.
Хорошо? – Девочка кивнула. – А теперь тихонько, очень тихонько, – голос Розы звучал тихо, успокаивающе, а руки быстро обрабатывали губы девочки тампоном.
Дэвид увидел, что глаза девочки наполнились слезами, он подумал, что она дернет головой, но этого не произошло.
– Очень хорошо, – сказала Роза, и сестра взяла у нее тампон. – Ты храбрая девочка. – Сестра снова наложила на лицо ребенка маску. – Завтра утром мы снимем маску и ты сможешь пойти домой.