Возле одной стены был камин, другая стена, выходившая в океану, была стеклянной Перед ней стоял мольберт с незаконченной картиной, написанной масляными красками.
На полу возле мольберта лежали рабочий халат и палитра.
– Что будете пить? – спросила Роза.
– Виски, если есть.
– Есть.
Садитесь, я приготовлю лед и стаканы.
Дэвид подождал, пока она вышла в другую комнату, и подошел к мольберту.
На картине был изображен закат солнца над Тихим океаном – ярко-красное, желтое, оранжевое полыхание над почти черной водой.
Позади послышался звон льда о стекло.
Он обернулся, Роза протянула ему стакан.
– Ваша работа? – спросил Дэвид.
Роза кивнула.
– Я дилетант, как, впрочем, и в игре на фортепьяно.
Но таким образом я расслабляюсь, это скрашивает для меня сознание того, что я не гений.
– Мало кто гениален, – сказал Дэвид, – но вы великолепный врач.
– Хотелось бы думать.
И все-таки я знаю, что я недостаточно хороший врач.
То, что вы говорили сегодня, очень верно.
– Что вы имеете в виду?
– Вы говорили о творческой жилке, о возможности человека создать то, что не может создать никто другой.
Великий врач или хирург должен быть именно таким. – Роза пожала плечами. – Я хороший ремесленник, не более.
– Вы не должны судить себя так строго.
– Это не строго, это справедливо.
Я училась у действительно гениальных людей, поэтому знаю, о чем говорю.
Мой отец тоже гений в своей области.
Он может делать с пластмассами и керамикой то, чего не может никто в мире.
Зигмунд Фрейд, который дружит с моим отцом, Пикассо, с которым я познакомилась во Франции, Бернард Шоу, который читал лекции у нас в колледже в Англии, – они гении.
И всех их объединяет одно: они создают то, что до них никто не мог создать. – Роза покачала головой. – Нет, я точно знаю: я не гений.
Дэвид посмотрел на нее.
– Я тоже.
Отвернувшись к окну, он посмотрел на океан.
Роза подошла ближе и встала позади него.
– И я знаю некоторых гениев, – сказал Дэвид. – Дядя Берни основал «Норман Пикчерз».
Он один проделал работу, для которой сейчас требуется десять человек.
Джонас Корд тоже гениален, но, правда, я не уверен, в какой именно области.
Очень жаль, что он умеет так много.
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
Отец говорил о нем примерно то же самое.
– Печально, не правда ли? – спросил Дэвид. – Два негениальных человека стоят и смотрят на Тихий океан.
В глазах Розы промелькнули веселые искорки.
– Этот океан тоже единственный в своем роде.
– Громадный, – торжественно произнес Дэвид, – или, как говорят некоторые гении, самый большой в мире. – Он поднял стакан. – Давайте выпьем за это. – Они выпили, и он снова повернулся к океану. – Он теплый, в нем даже, наверное, можно купаться...
– Я думаю океан не станет возражать, если два заурядных человека искупаются в нем.
Дэвид посмотрел на Розу и улыбнулся.
– Вы серьезно?
– Конечно, – рассмеялась Роза. – Плавки вы найдете в ящике в кладовке. * * *
Дэвид вышел из воды и лег на простыню.
Повернувшись на бок, он смотрел на Розу, идущую по пляжу.
Он перевел дыхание.
Она была так женственна, что он почти забыл, что она еще и врач.