Роза опустилась рядом с ним и набросила на плечи полотенце.
– Не думала, что вода такая холодная.
– Вода отличная, – рассмеялся Дэвид и достал сигарету. – Когда я был мальчишкой, мы купались в доках на Ист-Ривер, но это было совсем другое. – Он зажег сигарету и протянул ее Розе.
– Ну как вы чувствуете себя? – спросила Роза.
– Как раз то, что надо, – кивнул он. – Разом развязались все узлы.
– Хорошо, – сказала она, затянулась и вернула сигарету Дэвиду.
– Вы знаете, Роза, – робко начал Дэвид, – когда мама позвала меня на обед, чтобы познакомить с вами, я не хотел идти.
– Знаю, – сказала она, – я и сама не хотела.
Думала, вы настоящий разгильдяй.
Дэвид обнял ее, на губах у нее была океанская соль.
Его рука нашла ее грудь под купальником.
Дэвид почувствовал, как соски набухли под его рукой. Роза положила руку ему на бедро.
Он снял с нее купальник и, бросив на песок, прижался лицом к ее груди.
Ее руки сомкнулись вокруг его шеи, потом одна рука неистово скользнула по телу, нашла член и помогла ему войти в нее. Голос Розы был хриплым и настойчивым:
– Не бойся, Дэвид, я уже не девушка.
13.
Войдя в дом, Роза сразу прошла в спальню.
Она взглянула на часы, стоящие на ночном столике.
Сейчас должны были передавать шестичасовые вечерние новости.
Она включила приемник, и комнату наполнил голос диктора:
«Сегодня гордость германской армии – „лис пустыни“ Роммель впервые ощутил вкус песка пустыни, когда в разгар песчаной бури Монтгомери начал теснить его войска к Тобруку.
Вполне понятно, что плохо подготовленные итальянские войска, прикрывавшие фланги Роммеля, не выдержали массированной атаки и капитулировали.
Потеряв прикрытие флангов, Ром-мель был вынужден начать отступление к морю.
Сегодян в Лондоне премьер-министр Уинстон Черчилль заявил...»
Роза выключила радио.
Военные новости, ничего, кроме военных новостей.
Сегодня ей не хотелось их слушать.
Она посмотрела в зеркало на свое обнаженное тело, прижала ладони к животу.
Он показался ей тяжелым.
Она повернулась боком и снова взглянула в зеркало.
Живот по-прежнему был ровным и плоским.
Но совсем скоро он начнет полнеть и округляться.
Она улыбнулась про себя, вспомнив удивление, прозвучавшее в голосе доктора Мейера:
– Доктор, вы же беременны!
– А я и не сомневалась, доктор, – рассмеялась Роза.
– Хорошо, – произнес он, заикаясь, – хорошо.
– Не расстраивайтесь так, доктор, – сказала она, – как известно, подобное случается со многими женщинами.
Ее удивило чувство гордости и счастья, внезапно охватившее ее.
Она никогда не думала, что испытает его.
Мысль о ребенке прежде пугала ее.
То не был страх физической боли.
Она боялась, что беременность оторвет ее от работы, нарушит привычную жизнь. Все оказалось совсем иначе.
Ее распирала гордость, она была счастлива.
Это было именно то, что могла сделать только она.
Пока в истории медицины не было случая, чтобы ребенка родил мужчина.
Роза набросила халат, прошла в ванную и включила воду.
Машинально бросила в воду ароматическую соль.
Ванная наполнилась приятным запахом.
Роза чихнула и, прижав руки к животу, громко рассмеялась.
Плод еще даже не сформировался, а ей уже хотелось разговаривать с ребенком.