Она посмотрела на свое лицо в зеркало.
Кожа была чистой и розовой, глаза сверкали.
Роза снова улыбнулась.
Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему счастливой, чувствовала себя женщиной.
Роза осторожно залезла в ванну и села в теплую воду.
Долго она размываться не будет.
Ей надо быть возле телефона. Около семи будет звонить Дэвид из Нью-Йорка.
Ей хотелось услышать радость в его голосе, когда она сообщит ему эту новость. * * *
Дэвид посмотрел на лежащий перед ним гроссбух в кожаном переплете.
В этом году доход составил шесть миллионов, в прошлом – около двух.
Цифры показывали, как правильно он поступил, заключив контракт с Боннером три года назад.
Правда, большая часть денег достанется Боннеру, но он имеет на это право.
Почти весь доход поступил от его больших фильмов, которые он сам ставил и финансировал.
Если бы только Дэвиду удалось убедить Джонаса вложить в дело некоторую сумму, когда это предлагал Боннер, то доход мог бы составить десять миллионов.
Дэвида тревожило еще одно обстоятельство.
В прошлом году Корд реализовал на рынке значительное количество акций компании.
Он покрыл первоначальные вложения и все еще владел двадцатью тремя процентами акций.
Обычно наличие такого количества акций обеспечивало контроль над компанией, но акции кто-то скупил, и теперь повторялась история, происшедшая некогда с дядей Берни.
Только теперь Джонас оказался по ту сторону баррикады.
Однажды к Дэвиду явился брокер по фамилии Шеффилд.
О нем говорили, что он является главой мощного синдиката, вложившего в их компанию значительные средства.
Дэвид вопросительно посмотрел на него и предложил сесть.
– Почти год мы пытаемся встретиться с мистером Кордом, чтобы обсудить наши общие проблемы, – сказал Шеффилд. – Но никто не знает, где он и как с ним можно связаться.
Мы даже не получили ни одного ответа на наши письма.
– Мистер Корд очень занятой человек.
– Знаю, – быстро ответил Шеффилд. – Мне раньше приходилось иметь с ним дело, и должен сказать, что он довольно странный человек. – Шеффилд достал из кармана золотой портсигар, осторожно достал сигарету, прикурил и убрал портсигар в карман.
Затянувшись, он выпустил клуб дыма в сторону Дэвида. – Нашему терпению наступил конец.
У нас значительные вклады в вашу компанию.
– Мне кажется, что вкладчикам в плане доходов не на что жаловаться, – сказал Дэвид, – особенно в этом году.
– Похвальная преданность, мистер Вулф, – сказал Шеффилд и улыбнулся. – Но мы оба понимаем, о чем идет речь.
Моя группа вкладчиков хотела профинансировать определенные фильмы, что должно было удвоить наши доходы.
Мистер Корд не захотел.
Мы хотели разработать справедливую схему Деления акций и доходов для основных представителей администрации.
Мистер Корд не захотел.
И, наконец, мы не желаем, чтобы компания несла некоторые расходы, например, по содержанию отеля «Бульвар Парк».
Да, этот отель ни для кого уже не был тайной.
Его называли кремом Корда.
Все началось два года назад, когда Джонас попытался снять с девицей номер в отеле, но ему отказали.
Тогда, используя в качестве крыши свою компанию, он арендовал несколько этажей в здании отеля на окраине Беверли-Хиллз.
В тот день, когда было подписано соглашение об аренде он дал указание на студию подписать контракты с девицами.
Ну и кавардак устроили эти девицы, когда заселялись в отель под изумленным взглядом управляющего.
Газеты в тот день писали, что ни одна из них не сможет заработать за год столько, сколько будут стоить ее апартаменты в месяц.
С тех пор прошло два года, а аренда была заключена на четырнадцать лет, что стоило компании больших денег.
Вскоре администрация отеля пожелала расторгнуть арендное соглашение, но Джонас не захотел.
Постепенно большинство девиц съехало, и теперь много номеров пустовало, но Джонас время от времени присылал туда новеньких, у которых, по его мнению, были актерские способности.
Дэвид откинулся в кресле.
– Мне, конечно, не следует объяснять вам, что это оплачивается не за счет компании? – сказал он.
Шеффилд усмехнулся.
– Мы не будем возражать, если мистер Корд будет лично оплачивать подобные службы.
Но дело в том, что он проявляет очень мало интереса к делам самой компании. Он не посетил ни одного заседания правления.