– Я посмотрю ее завтра, – сказал Дэвид.
– Мне бы тоже хотелось посмотреть, – подала голос Роза.
Дэвид взглянул на нее и улыбнулся.
Впервые она проявила интерес к кино.
– Приходи завтра в студию к десяти и вместе посмотрим.
– Если бы у меня завтра не было бы важной встречи, я бы тоже пришел, – сказал Ирвинг. * * *
Дэвид завязал пояс пижамной куртки, уселся в кресло, стоящее рядом с окном, и посмотрел на океан.
Он слышал плеск воды в ванной и голосок Розы, замолкнувший, когда она начала мыть лицо.
Он вздохнул.
Позади раздался звук открываемой двери, и Дэвид обернулся.
Роза стояла в дверях и задумчиво смотрела на него.
– Ты хочешь что-то сказать мне? – улыбнулся Дэвид. – Ну давай.
– Нет, Дэвид, – ответила она. – Жена обязана слушать, что говорит ее хозяин и господин.
– Я не чувствую себя хозяином и господином.
– Что-нибудь не так, Дэвид?
– Не знаю, – ответил он и начал рассказывать ей всю историю, начиная со встречи с Шеффилдом в тот самый вечер, когда она позвонила.
Она подошла к нему и прижала его голову к своему животу.
– Бедный Дэвид, – сочувственно прошептала она. – Так много проблем.
Он повернулся к ней.
– Я должен принять решение.
Как, ты думаешь, я должен поступить?
– Как бы ты ни поступил, Дэвид, нам все равно будет хорошо.
– Нам?
Она медленно улыбнулась, чувствуя мощь своей недавно обретенной женской силы.
Тихим и счастливым голосом она сказала:
– У нас будет ребенок.
16.
После темноты проекционной солнечный свет резал глаза.
Они молча шли к кабинету Дэвида, расположенному в одном их административных зданий.
– О чем ты думаешь, Дэвид, – тихо спросила Роза. – Эта кинопроба заставила тебя пожалеть о женитьбе?
Дэвид посмотрел на нее и рассмеялся.
Он открыл дверь, и они прошли мимо секретарши в кабинет.
Дэвид уселся за свой стол.
Роза устроилась в кожаном кресле перед столом.
Лицо Дэвида все еще сохраняло задумчивое выражение.
Она взяла сигарету.
– Что ты думаешь об этой пробе? – спросил он.
– Теперь мне понятно, почему она сводит с ума всех мужчин, – улыбнувшись, ответила она. – Ее вид в мокрой облегающей одежде, когда она выходит из воды, и вправду самое впечатляющее зрелище, которое я когда-либо видела.
– Забудь об этой сцене.
Лучше скажи, что ты вообще думаешь о ней?
– Она была прекрасна.
У меня сердце кровью обливалось, когда Иисуса волокли на крест, а она ползла за ним по грязи, пытаясь поцеловать его ноги. – Роза немного помолчала. – Это были настоящие слезы или макияж?
– Настоящие, – ответил он, – при пробах никогда не пользуются бутафорскими слезами.
Дэвид почувствовал, как груз свалился с его плеч.
Сама не ведая того, Роза подсказала ему ответ.
Как и все, он был заворожен сценой крещения, не обратив внимания на другое.
Он положил перед собой несколько листков бумаги и начал писать.
Роза встала, обогнула стол и, заглянув ему через плечо, прочитала:
«Джонас.
Я думаю, что настало время вернуться к кинобизнесу.