– А какой в этом смысл? – спросил Боннер, немного помолчав. – Я даже никогда не видел этого человека.
Если он настолько невежлив, что не удосужился встретиться со мной за эти три года, что я работаю на него, то я не вижу смысла говорить с ним.
А кроме того, мой контракт заканчивается в следующем месяце, и никто не предлагал мне его возобновить.
Макаллистер даже не заикался об этом. – Он снова начал чесаться.
– А почему ты не пришел ко мне? – мягко спросил он, закурив. – Ведь это я привел тебя сюда.
Боннер смущенно отвел взгляд.
– Конечно, Дэвид. Я должен был поговорить с тобой.
Но все знают, что ты ничего не можешь сделать без одобрения Корда.
К тому времени, когда ты с ним свяжешься, мой контракт закончится, и я буду выглядеть глупцом в глазах всех киношников.
Дэвид глубоко затянулся.
Все они одинаковы в своей грубости, жестокости и в своей какой-то детской дурацкой гордости.
Боннер принял его молчание за предложение подать в отставку.
– Шефилд сказал, что позаботится о нас, – быстро сказал он.
Мы оба нужны ему, Дэвид, ты это знаешь.
Он сказал, что когда возьмет верх, то будет финансировать фильмы, установит новую систему распределения доходов.
– У тебя есть его обещания в письменном виде?
Боннер покачал головой.
– Конечно нет.
Он не может заключить со мной контракт, пока не будет руководить компанией.
Но он дал слово, а он серьезный человек, не то что Корд, который мечется туда сюда, как мячик для гольфа.
– Разве когда-нибудь Корд нарушил свое слово по отношению к тебе?
– Нет, но у него просто не было случая.
У меня заключен контракт, и сейчас он подходит к концу, и я не собираюсь предоставить ему шанс нарушить свое слово.
– Ты прямо как мой дядя, – заметил Дэвид. – Он слушал людей, подобных Шеффилду, и занялся акциями и облигациями, вместо того чтобы делать фильмы.
И в результате потерял свою компанию.
Теперь ты увлекся тем же самым.
Шеффилд не может предложить тебе контракт, потому что еще не является владельцем компании, а ты даешь ему письменное обязательство, которое поможет ему прибрать компанию к рукам. – Дэвид поднялся, голос его звучал зло. – А что ты, чертов глупец, будешь делать, когда, придя к власти, он скажет тебе, что не может сдержать свое обещание?
– Но мы нужны ему, чтобы управлять компанией.
Если не я, то кто будет делать ему фильмы?
– Именно так и думал мой дядя Берни, – с сарказмом заметил Дэвид. – Но компания продолжает работать без него и будет работать и без нас.
Шеффилд всегда найдет кого-нибудь, кто будет руководить компанией.
Шери из «МГМ» ждет подобной вакансии, Мэтти Фокс из «Юниверсал» бросится на эту должность, словно утенок в воду.
Так что у него не будет недостатка в кандидатурах. – Дэвид резко опустился в кресло. – Ты все еще думаешь, что он не обойдется без нас?
Лицо Мориса было бледным.
– Но что я могу сделать, Дэвид?
Я ведь подписал обязательство.
Если я откажусь, Шеффилд может подать в суд.
Дэвид медленно достал из кармана сигарету.
– Насколько я помню, в документе говорится, что ты обязуешься продать ему все свои акции, которыми владеешь, пятнадцатого декабря?
– Да, верно.
– А если случится так, что к этому моменту ты будешь являться владельцем всего одной акции?
Если ты продашь ему эту акцию, ты ведь сдержишь свое слово?
– Но пятнадцатое декабря уже на следующей неделе.
Кто за это время успеет купить акции?
– Джонас Корд.
– Но если ты не успеешь с ним связаться?
Ведь это четыре миллиона.
А если я пущу их на биржу, это собьет цену.
– Я прослежу, чтобы ты получил свои деньги. – Дэвид перегнулся через стол. – И знаешь что, Морис, – мягко добавил он, – ты прямо сейчас можешь начать составлять новый контракт. * * *
– Четыре миллиона! – воскликнул Ирвинг. – А где, черт возьми, ты думаешь, я могу взять такие деньги?