Дэвид посмотрел на приятеля.
– Думай, Остроносый, это очень важно.
– А если Корд скажет, что ему не нужны эти акции? – спокойно спросил Ирвинг. – Что тогда прикажешь мне делать с ними?
Использовать в качестве туалетной бумаги? – Он пожевал сигару. – Ты мой друг, но мне не нравятся подобные сделки.
– Не такая уж она и плохая.
– Не уговаривай, – сердито бросил Ирвинг, – на моей работе нельзя ошибиться.
– Извини, Ирвинг, я не имел права просить тебя об этом. – Дэвид повернулся и направился к двери.
Голос Ирвинга остановил его.
– Эй, подожди минутку, куда ты собрался? – Дэвид посмотрел на него. – Разве я определенно отказал тебе? – спросил Ирвинг. * * *
Огромная грудь тети Мэй ходила ходуном от возмущения.
– Дядя Берни был для тебя как родной отец, – проговорила она своим резким скрипучим голосом. – А разве ты был для него сыном?
Разве ты оценил все, что он сделал для тебя?
Ты даже ни разу не поблагодарил его, пока он был жив. – Она вынула из кармана носовой платок и принялась промокать глаза. На ее пальце засверкал бриллиант в двенадцать каратов. – И только благодаря Господу твоя тетя не доживает последние дни в доме для престарелых.
Дэвид откинулся на спинку неудобного жесткого кресла.
В большой пустой комнате громадного дома было холодно.
Он передернул плечами.
Однако, Дэвид не знал точно, от чего его знобит: от холода, или просто этот дом так влиял на него.
– Может быть, вы хотите, чтобы я развел огонь, тетя?
– Тебе холодно, Додик? – спросила тетя Мэй.
Он пожал плечами.
– Я подумал, что вы мерзнете.
– Мерзну? – переспросила тетя. – Твоя бедная старая тетушка часто мерзнет.
Только экономя свои гроши, я могу позволить себе жить в этом доме.
Дэвид взглянул на часы.
– Уже поздно, тетя, мне пора идти.
Так вы отдадите мне голоса?
Тетя Мэй посмотрела на племянника.
– А почему я должна отдать тебе голоса?
Отдать голоса чтобы помочь этому проходимцу, который украл компанию у твоего дяди?
– Никто не воровал у него компанию, дядя Берни все равно бы ее потерял.
Ему повезло, что он нашел такого человека, как Корд, который помог ему так легко выкрутиться.
– Повезло?
Из всех акций, которыми он владел, мне осталось только двадцать пять тысяч.
А куда делись остальные?
Скажи мне, куда они делись?
– Дядя Берни получил за них три с половиной миллиона.
– Ну и что? – запротестовала тетя Мэй, – они стоили в три раза дороже.
– Они ничего не стоили, – ответил Дэвид, теряя терпение. – Дядя Берни обкрадывал компанию, и вы знаете об этом.
Эти акции не стоили даже той бумаги, на которой были напечатаны.
– А-а, теперь ты называешь своего дядю вором, – сказала тетя, величественно поднимаясь с кресла. – Вон! – вскричала она, указывая на дверь. – Вон из моего дома!
Дэвид посмотрел на нее и направился к двери.
Внезапно он остановился, словно вспомнив что-то.
Однажды дядя Берни пытался именно с такими словами выставить его из своего кабинета.
Но тогда Дэвид добился своего.
А тетушка Мэй была гораздо жаднее своего мужа.
Он обернулся.
– Да, действительно, у вас только двадцать пять тысяч акций, которые составляют всего один процент от общего количества.
Сейчас они кое-что стоят.
Но кто-то из нашей семьи должен защищать ваши интересы.
Отдайте голоса Шеффилду и посмотрите, что из этого выйдет.