И надо бы поторопиться.
При нынешнем развитии событий его обязательно кто-нибудь перехватит.
– Ну и пусть забирают этого говнюка и пьяницу.
За что бы он ни брался, всегда заваливал дело.
– Он знает производство самолетов, – продолжал упорно настаивать Форрестер. – Я слышал, что произошло между вами, но к делу это не имеет отношения.
Я молчал.
Впереди нас самолет командира группы «спит-файров» покачал крыльями.
Это был сигнал вхождения в радиосвязь.
Форрестер наклонился и щелкнул тумблером рации.
– Слушаю, капитан.
– Старик, в этой точке мы покидаем вас.
Я взглянул вниз.
Под нами расстилались воды Атлантического океана, мы находились в сотнях миль от Британских островов.
– Все в порядке, капитан, – сказал Форрестер. – Спасибо.
– Счастливо добраться домой, ребята.
И не забудьте прислать нам побольше самолетов, они понадобятся летом, чтобы отплатить немцам.
Форрестер рассмеялся.
Над Англией нависла серьезная угроза, а эти парни уже думают о том, как будут бить немцев.
– Вы получите их, капитан.
– Все, конец связи.
«Спитфайр» снова покачал крыльями, и вся группа пошла на разворот, беря курс к родным берегам.
Наступила тишина, и мы остались одни над Атлантикой.
Я отстегнул ремень безопасности, поднялся.
– Если у вас все в порядке, то пойду немного вздремну.
Роджер кивнул.
Я открыл дверь кабины.
– Подумай над моими словами, – бросил мне вслед Форрестер.
– Если ты об Эймосе Уинтропе, то считай, разговора не было.
Моррис с унылым видом сидел в кресле бортинженера.
Когда я вошел, он поднял голову и произнес печальным тоном:
– Я этого не понимаю.
Ведь все легко можно посчитать.
Экипаж В-17 пять человек, а у нас девять.
До Германии им лететь самое большое две тысячи миль, значит, им не нужен самолет с дальностью полета пять тысяч миль.
Производственные расходы на выпуск В-17 немного больше половины наших расходов.
Но у нашего самолета потолок высоты больше на тысячу футов и скорость на двести миль в час больше.
Кроме того, в два раза больше бомбовая нагрузка.
– Твоя трагедия заключается в том, – сказал я, – что ты всегда опережаешь время.
Они еще просто не готовы к такому самолету. – Во всей фигуре Морриса чувствовалась подавленность.
Мне стало жаль его, но то, что я сказал, было правдой.
Опираясь на мои деньги, Моррис стал величайшим в мире конструктором самолетов. – Забудь об этом.
Пусть тебя не расстраивает, что они еще не понимают тебя.
Наступит день и в воздухе окажутся тысячи таких самолетов.
– Но уже не в эту войну, – отрешенно произнес он, доставая из коробки термос. – Пойду отнесу Роджеру кофе.
Он ушел в пилотскую кабину, а я растянулся на койке.
В ушах стоял шум работы четырех больших двигателей.
Я закрыл глаза.
Три недели я провел в Англии, и не одну ночь не удалось спокойно отдохнуть.
Мешали то бомбы, то девочки.
Бомбы и девочки.